Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:30 

Это не та планета. (с)

Лицо, сочувствующее правосудию.
Чудесный вчера был вечер!

Сначала мы разыскивали банк. Танюш, мне кажется, или мы с тобой, действительно, каждый раз что-то разыскиваем? Даже если не собирались разыскивать изначально.
Я очень люблю что-либо разыскивать. Не суть важно – что именно. «Что» - это в девяноста девяти случаев из ста, вообще, не важно. Важно - как и с кем. А на поистине важные факторы мне чрезвычайно везёт.

Потом был пикник на обочине. Ну, как на обочине. На травке ближайшего сквера и бедном, бедном моём белом плаще, который уже и не белый давно от жизни такой. Так-то я посиделки на травке не очень люблю, а тут вот вполне оценила прелесть затеи. И, пожалуй, даже хочу повторить. На том же месте, в тот же час, при хорошей погоде.

Потом была опера на Красной площади. Какая именно – я вам сейчас не скажу. Не скажу точно. А неточно говорить как-то не хочется, хотя есть у меня на этот счёт кое-какие предположения.
Опера на Красной площади и скрипичный дуэт неподалёку оттуда. Москва – культурный город, ага. Если вы вдруг не знали или забыли.
Это прекрасное ощущение, когда ты куда-то идёшь, а вслед тебе играет пафосная музыка из какой-нибудь оперы или балета. И чувствуешь ты себя с этой музыкой прямо Джеймсом Бондом каким-то. Так получилось, что походы куда-либо под пафосную музыку из оперы и балета, а так же драки и многозначительные разговоры с аналогичным аккомпанементом ассоциируются именно с его секретной персоной.
Мне в качестве саундтрека по жизни, пожалуйста, брит-рок и что-нибудь надрывно-скрипичное.

А потом мы приехали. Станция метро… «Сокол» же, да? Или я опять путаю эти бедные станции?
Забор. Забор церкви. А на заборе две потрясающие, на мой взгляд, надписи. Хочется думать, что от авторов странных надписей на заборе моего личного Баскервилля. Ведь у надписей этих даже почерк слегка похож.

Первая. Идеальное покаяние, я считаю.

Человек, который пообещал всё исправить, я тебя не знаю, но я тебя уважаю.

Вторая. Слегка непечатно, но второе предложение – это просто просто ну-вся-моя-жизнь временами. И, судя по всему, не только моя.


Остальные блоки забора тщательно зачищены, закрашены нейтральным оттенком. Но моё буйное воображение хорошо представляет себе – что же за надписи были там. Представляет и многозначительно улыбается.

17:39 

День сегодняшний и Балтийские приключения, начало.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Этот день в истории. Тот день, когда непутёвая путешественница, которая – я, едва приехав домой из одного путешествия, тут же купила билеты в другое. Нет, не в то, за визой для которого я вчера бегала. В ещё одно. Да, опять.
Пока не скажу – куда именно я еду на этот раз. Но кое-кто, кажется, может радоваться, ибо я еду, в том числе, и в его края.

Тот неловкий момент, когда понимаешь, что, дабы не бегать по консульствам, надо просить годовую мультивизу. Было надо. Полгода назад. А теперь-то уже не надо. Теперь уж – до нового паспорта.


А сейчас – время непутёвых историй на нашем канале.

Люди летом едут в тёплые края, к морю и солнышку – греться. Я тоже поехала к морю и солнышку. Но - прохлаждаться. На Север - к троллям и викингам.
Уезжая, я случайно увезла с собой из Москвы всю жару. Увезла, а обратно не привезла. Вот такая коварная женщина.
В итоге, у нас, в Москве, нынче, как в Скандинавии – пасмурно и прохладно. Прекрасная, я считаю, погода. Нет, правда, прекрасная, безо всяческих шуток! Если бы у меня от неё ещё не раскалывалась так голова – цены бы ей не было.

*Загробным голосом, пафосно и многозначительно.*
Это история о том, как ходячая катастрофа в моём лице превратилась в катастрофу изящно хромающую.
*Гогот за кадром, убивающий напрочь весь пафос.*

Приключения, как оно всегда и бывает, начались ещё до отъезда. За два дня до него. Когда я – така-а-ая непостоянная! - вдруг отчётливо осознала, что уже не хочу на обратном пути из круиза ехать туда, куда ещё всего сутки назад страшно хотела. Особую прелесть этому осознанию придавал тот факт, что к моменту его снисхождения на мою светлую голову у меня на руках уже были билеты туда, «куда так хотелось, но больше не хочется, точнее, хочется, но при других обстоятельствах». Я их ещё полторы недели назад купила. Называется: проявила предусмотрительность в кои-то веки. Больше так делать не буду.
Билеты, вдруг потерявшие для меня всякую привлекательность, я в тот же день благополучно сдала. Заодно купила и новый обратный билет – вместе с коварными планами у меня изменился не только день, но и место отъезда. Забегая вперёд, скажу, что впоследствии я сдала и второй билет, и вновь – накануне отъезда.
Менять билеты на всякие виды транспорта в самый последний момент – это прямо-таки развлечение лета. И не только нынешнего, что характерно и показательно.

Часть первая. В которой я уезжаю.
На самом деле, приключения начались ещё раньше. Сначала мне – да, опять – неправильно оформили страховой полис. Что, разумеется, обнаружилось, только в консульстве. И снова – в Финском.
Потом со мной не поехали. По уважительной причине, но всё же.
Потом я чуть было не уехала на вокзал без документов. Подхватила чемодан и помчалась радостно навстречу приключениям. А сумочку, в которой лежали все документы-билеты, не прихватила. Хорошо ещё, что заметила это на первом этаже дома родного, а не на перроне.

В день моего отъезда в Москве сильно испортилась погода. Можно, конечно, сказать, что это всё потому, что город отчаянно не хотел со мной расставаться, пусть даже и ненадолго. Но мы, как говорит моя коллега и тёзка, себе не льстим.

Говорили мне умные люди: езжай на Сапсане. Утренним рейсом. Так, чтобы приехать в Питер, где должен был стартовать мой вояж, быстро и незадолго до начала регистрации на паром, а не незнамо когда.
А я не поехал. (с)
Я умных людей, как обычно, не слушала. Я хотела поехать простым ночным поездом. Ведь простой ночной поезд до Питера – это так здорово! Здорово, да. Когда едешь в хорошей компании. А когда едешь одна… совсем не так здорово, мягко скажем.
Но я-то об этом не знала! Я в первый раз в жизни ехала на поезде дальнего следования одна. И чем дольше ехала – тем меньше мне это нравилось.
«Это» из предыдущего предложения – это не одиночество, разумеется. Это поездка на поезде, как д-о-олгий, удручающе монотонный процесс, сопряжённый со множеством неудобств. Неудобств, от которых не_одиночество хорошо отвлекает. Обычно тот факт, что оно отвлекает, - это минус не_одиночества. Но в случае с поездками на поезде – это его неоспоримый плюс.

Она сломала пароход…
Вот пароходы я при всей своей потрясающей «ловкости» никогда не ломаю. Зато поезда… Первое, что я сделала, войдя в поезд, так это слегка поломала его. Не весь поезд, к счастью, только одну полочку. Но эта полочка при попытке её открыть осталась у меня в руках. А я ведь только коснулась её! Осторожно коснулась.

Три часа утра-ночи. Поезд. Сижу по-турецки на своей нижней полке, читаю Борхеса, пью зелёный чай и страдаю. В свободное от страданий время опять недоумеваю: как люди могут в поезде спать и уж, тем более, высыпаться?
Лично я честно пыталась уснуть. После двух суток беспрерывного бодрствования пыталась. Безуспешно.

Зато по утрам - незадолго до рассвета, на рассвете и сразу после него - из окна поезда Москва-Питер открываются совершенно чудесные виды. Из окна любого другого поезда, надеюсь, - тоже.

Пять утра. Приехали! Выхожу на платформу и понимаю: а ведь и правда - приехали. На дворе холодрыга жутчайшая, ледяной ветер свищет. А у меня летняя форма одежды – июль же. Российское лето такое лето. А уж какое российское…

Часть вторая, в которой я опять ищу набережную.
Я гуляю с чемоданом.

Если вы идёте по набережной, то это не обязательно значит, что вы идёте в порт.

Организационный момент или – а у них тут забастовка, да?
Продолжение следует...

18:03 

Приехали.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Здравствуйте, милые люди! Со второй попытки я всё-таки к вам вернулась. Я вам больше скажу: я вернулась к вам живая, здоровая (более-менее) и даже вполне довольная отдыхом.
Что весьма удивительно с учётом того, что это был за отдых.
Это должен был быть спокойный, цивилизованный отдых. Спокойный, вы понимаете?! Цивилизованный! Отдых хотя бы. А получилось едва ли не самое катастрофическое путешествие в моей жизни. Не путешествие, а дурдом на выезде просто какой-то.
А всё - почему? Потому что «в любое путешествие ты берёшь с собой себя». А брать куда-то меня – это примерно, как брать с собой атомную бомбу. Только хуже. И веселее.

Зато я побывала на ледоколе и встретила настоящее приведение. Я, вообще, за эту поезду совершила столько незапланированных подвигов (глупостей?), что – ни в сказке сказать. В сказке - не сказать, а вот в дневнике - да легко. Но чуть позже.

Про то, как замечательно я отдохнула (ха-ха!), и как ещё замечательнее возвращалась домой, я вам буду рассказывать ещё долго и заунывно. А пока я вам расскажу, какой дурдом творится со мной сегодня – в день моего триумфального возвращения в родные пенаты.

С утра пораньше проводница в поезде настойчиво убеждала меня, что: вам в Москве выходить не надо!
Но я смогла доказать ей обратное и всё-таки вышла.
Несколькими минутами ранее она так же настойчиво убеждала меня, что: нет, что вы, мы ещё не в Москве, мы ещё далеко.
Милейшая девушка, на самом деле. Не удивлюсь, если половина пассажиров под её чутким руководством уедет совсем не туда, куда собиралась.

Домой я вернулась отлично. Прибежала, бросила вещи и убежала дальше. Насколько, вообще, можно куда-либо убежать, хромая на обе ноги. А всё – почему? Потому что: приехала из одного путешествия – беги подавать документы на визу для следующего. Вся-моя-жизнь.
Тем более что, собственно, ради этого и приехала. Ради этого и приехала на транзитном поезде, случайно пойманном на незнакомом вокзале посреди ночи.

Три часа в родном городе. Всего три часа. За это время:
- Меня с головы до ног окатили водой из глубокой лужи. Обожаю внимательных и аккуратных водителей!
- На меня чуть не уронили окно. В смысле - стекло из окна. Понятия не имею, почему в какой-то момент я встала, как вкопанная, посреди улицы. Но когда мне под ноги откуда-то сверху прилетело стекло, я поняла, что – это я очень правильно встала.
- Мне попытались устроить скандал в магазине.
«Ходят тут всякие фифы – побрякушки, вон, у них есть, а мелочи нет. А у меня сдачи нет, и не будет, идите в другой магазин». В другой раз, я бы, может быть, и пошла. Или попыталась бы вернуть разговор в мирное русло самостоятельно. А тут просто позвала менеджера. С его приходом сдача, естественно, тут же нашлась. И извинения нашлись тоже.

Зато, как говорится, не скучно.
Stayin’ alive is not boring. Вот прямо совсем – не. И чем дальше, тем чудесатее и чудесатее.
И, кажется, проводница в поезде знала, что говорила. Даже если не знала.

На полпути в консульство я осознала, что – ой, у меня же нет фотографий для визы. И где тут поблизости фотоателье, я не знаю.
Ладно. Отыскала какой-то салон красоты. На задворках салона отыскала закуток со страшным названием: «Моментальная фотография». Сфотографировалась. Приготовилась узреть себя во всей красе. Узрела – удивилась. В кои-то веки меня не пугали мои фотографии. Меня. Не пугали. Мои. Фотографии. На документы.
Насчёт фотографии.
Я так хорошо не выгляжу! Где мои тёмные круги под глазами в пол-лица? Где серо-зелёный цвет лица? Где глаза, ошалело глядящие в разные стороны? Где взрыв на макаронной фабрике, вместо причёски? Ещё всего три минуты назад всё это было - я в зеркале видела!
Парадокс всей моей жизни. Один из бесконечного множества.
На тех фотографиях, где я вся такая красивая, счастливая и отдохнувшая, я выгляжу хуже некуда. На тех же своих фотографиях, где я, не спавшая несколько суток, не евшая столько же, одетая абы как и во что, с ужасом вместо причёски на дурной голове, забегавшаяся и покалеченная, я, наоборот, выгляжу замечательно. Красивой, счастливой и отдохнувшей, ага.

Прибежала в консульство с половиной вроде как нужных бумажек из списка. И со словами: вы, конечно, простите, но за второй половиной я сейчас не побегу. А если и побегу, то не добегу чисто физически, так и знайте. А потом ни мне, ни вам будет уже некогда разбираться с бумажками.
За справкой с места учёбы не побегу особенно – век бы я это место не видела, но раз век не получается, то давайте я его не увижу хотя бы до сентября.
Девушка-за-стеклом заулыбалась, сказала, что тех документов, которые есть, в принципе, хватит и отпустила меня с миром.

Домой!
Домой я добралась вполне благополучно. Подозрительно благополучно, я бы даже сказала.
Пока ехала, думала: приду и упаду. Но потом решила сначала всё-таки помахать вам приветственно лапой. Вот, помахала. Теперь могу падать.
Очнусь, то есть, проснусь, и напишу вам тут что-нибудь неразумное и невечное, зато про поездку.

18:39 

Улыбаемся и машем.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Погодка шепчет: езжай-ка в прохладные страны. Там сейчас так хорошо! Так хорошо, что практически идеально. Вот я и еду. Вернее, плыву. Вернее, сначала еду, потом плыву, а потом… Есть у меня на ближайшее время коварные планы.
Вернусь двадцать… какого-то. Зато точно – июля. И вскоре уеду снова. Но это уже совсем другая история.
Не скучайте тут, ладно? Ни без меня, ни вообще.
Я, кстати, уезжаю очень удачно – аккурат на те дни, что наш дом будет жить без горячей воды.


Немного путешественнической болтовни на дорожку.

В Каире всё-таки - военный переворот. Тем не менее, мне бы очень хотелось сейчас там оказаться. На самом деле, не «тем не менее», а – поэтому. Хотя и не только.
Я не против переворота как такового. Я против того, чтобы из-за людских страстей страдал потрясающий город.
Дамаск, вон, в пылу борьбы за светлое будущее уже искорёжили. Просто до неузнаваемости. И не только Дамаск. И всё бы, в общем-то, ничего. Да только вот светлое будущее для тех, кто корёжил, так и не наступило. И наступать даже не собирается. А если нет разницы – люди, не рушьте прекрасное!

Открытие вчерашнего дня: из Москвы в Пхеньян ходит поезд. Всего 184 часа в пути – и вы на месте.
Сто восемьдесят четыре часа. В поезде. Под беспрерывное тыгыдым-тыгыдым.
И ведь находятся же на этот кошмар уважаемые_пассажиры!

22:51 

Общественно-политическое.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Нам пишут.
Дирекция нашего административного округа отныне – банкрот.
Рукописное объявление об этом с самого утра украшает двери нашего лифта. То ли кто-то шутит так злободневно, то ли недвусмысленно намекает: а завтра, ребята, вы проснётесь в другой стране. Или не завтра, но очень скоро.
Голос за кадром: только бы новое не оказалось увы-не-забытым старым.
Постскриптум. Уважаемый автор объявления, вы бы уточнили, что ли, - какая именно дирекция? А то она у нас в округе, знаете ли, не одна.

Upd. Сего дня.
Поболтала с консьержкой – узнала, что это было за объявление. Ну, про: «дирекция вашего округа отныне – банкрот».
Это было народное творчество одной из наших уборщиц. Дирекция, указанная в объявлении, не выплатила ей зарплату за прошлый месяц, оправдавшись своим внезапным банкротством. Женщина, в знак протеста против такой несправедливости, накатала сие послание – мол, уважаемые жильцы, дирекция вашего округа отныне банкрот, так что уборки в подъездах больше не будет. Уважаемые жильцы послание прочитали и позвонили в дирекцию – разбираться, что происходит. В дирекции им не обрадовались, но удивились. И стали выяснять – откуда у них информация. Выяснили.
Уборщицу разоблачили. Она, тем не менее, жива, здорова и даже работает, как и прежде. Не знаю, выплатили ли ей ту зарплату, которую задолжали, но подъезд наш сейчас просто сверкает от чистоты.


Законодательное.
Все более-менее свежие законы делятся для меня на две категории. Первая - положительная и очень редкая: «Мы что, серьёзно, раньше жили без этого?!». Вторая - отрицательная и перманентно-постоянная: «Что за…?!»
К вопросу о «Что за…?!». Такое ощущение, что товарищи, которые придумывают и принимают наши законы, принимают… не только законы.
А вообще, я хотела сказать вот что. Дамы и господа, которые возмущаются по поводу новых законов! Это вы ещё старые не читали. А там, меж тем, тоже такол-о-ое временами проскальзывает, что ни в сказке сказать. Как человек, который читал и до сих пор не может прийти в себя после прочитанного, вам говорю.


Политическое.
У входа в метро уже несколько дней как стоит навес. Под навесом стоят столы и стулья. На стульях сидят какие-то люди, на столах лежат бумаги. Оттуда же, из-под навеса, разносится по округе громкая музыка. Весёленькая такая, родом, судя по текстам и звучанию, из очень далёкого прошлого.
Я, собственно, поначалу заметила только музыку. Подумала: о, художественная самодеятельность развлекается. Потом, по пути по делам увидела сам навес и его обитателей. Решила: наверное, очередная рекламная акция - купите сим-карту, пообщайтесь с риэлтором… Или, может быть, соцопрос. Или что-то благотворительное.
Сегодня выяснилось, что это всё-таки не самодеятельность. И не даже соцопрос. И уж, тем более, не благотворительность. Это рекламная акция в поддержку Сергея Собянина.
Российские политтехнологии на грани фантастики, да.
Нет, я ничего не имею против навеса и весёленькой музычки. Но, знаете, если бы я баллотировалась куда-то, мне бы хотелось, чтоб мой предвыборный штаб со всеми его ответвлениями… Мне бы решительно не хотелось, чтоб мой предвыборный штаб смахивал на балаган.
Хотя я и подозреваю, что если когда-нибудь у меня будет предвыборный штаб, то именно на балаган он и будет смахивать. Даже без музычки. Потому что в моих умелых руках всё в какой-то момент начинает смахивать на балаган. И мне это нравится.

19:39 

Happy when it rains.

Лицо, сочувствующее правосудию.
С одной стороны – только что же первое июня было. С другой – июнь тянулся, кажется, целую вечность. Тянулся, тянул силы и нервы, и вот, наконец, закончился. Наконец-то!

Воскресенье, вечер.
Что мы с Настей делаем тёплым летним вечером в нашей явочной кофейне? Мы греемся. Потому что прежде, чем попасть в царство тепла и уюта, мы полтора часа гуляли под проливным дождём со штормовым ветром. Гуляли по делу. И промокли до нитки. И даже немного замёрзли, хотя ливень был тёплый, как и погода. Наличие необходимости гулять под дождём не спасает от намокания и промерзания, знаете ли. И зонтик, увы, не спасает тоже. То есть, обычно спасает. Но вчера вот не спас ну нисколечко.
Зонтик я ещё в самом начале прогулки лёгким движением руки извлекла из своего миниатюрного клатча. Как кролика из шляпы практически. И как он туда только влез – загадка. Как туда, наряду с ним, влезли: массивный кошелёк, фотоаппарат, записная книжка, ключи и ещё много чего в хозяйстве очень полезного – загадка не меньшая. Клатч-то, напоминаю, миниатюрный. А впрочем, любая женская сумочка – она как Тардис: изнутри больше, чем кажется, и вместительнее. А уж насколько интереснее!
Пока мы гоняли чаи, дождь немного притих. Однако, стоило нам засобираться по домам, как он тут же усилился. Затем превратился в ливень. А затем и в грозу. В итоге, если в кофейню мы шли, пусть и под дождиком, пусть и по лужам, то обратно мы уже натурально плыли. Хорошо, что недолго. Ибо ещё немного – и плавание наше стало бы подводным.

На днях видела в наших краях идиллическую картину.
Мужчина средних лет и приятной наружности шёл по солнечной стороне улицы в кожаной куртке поверх костюма. На дворе было «плюс тридцать пять в тени». Мужчина выглядел вполне довольным жизнью и явно не изнывал от жары.
Наш человек, да.

23:31 

День Рэ.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мне сегодня исполняется "ты на столько не выглядишь, ты выглядишь младше". Во всяком случае, именно так утверждает подозрительное множество окружающих.

Свой двадцать второй день рождения я отметила в компании Мирового Зла. Как звучит-то! А на деле было ещё лучше.
Прекрасное Зло, спасибо тебе просто нечеловеческое за то, что ты до меня добралась!

Тем, кто не добрался, и вообще всем-всем-всем тоже спасибо огромное - за чудесные поздравления и пожелания.
И угроза: вот вернусь из дальних странствий - и всех вас поймаю! =)

18:57 

Жара-жара.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Вот насколько сейчас хорошо на свежем воздухе – настолько невыносимо в четырёх стенах. В любых четырёх стенах без кондиционера. А с кондиционеров – тем более. Если только кондиционер не твой собственный, и устанавливаешь температуру на нём не ты.

Я – древнее существо.
Я ещё застала те времена, когда в июне в Москве было довольно прохладно – в самый раз для демисезонной одежды. Когда центральное отопление в домах отключалось в середине апреля, а не под конец мая и по многочисленным просьбам изнывающих от духоты и жары горожан. Когда при отсутствии отопления в летние месяцы, даже в очень тёплые дни, в зданиях было холодно – так, что иногда, чтобы не окоченеть окончательно, приходилось включать обогреватели.
Уже лет пять, если не дольше, ничего такого в наших краях не бывает.

Если против жары на улицах я ничего не имею, то духота в помещениях меня очень печалит. Невыносимая, неистребимая духота, которая не исчезает с радаров даже зимой при распахнутых окнах. И откуда только она взялась? Раньше же её не было. Точно-точно!
Духоты не было, и я нормально дышала. А теперь задыхаюсь всё больше круглыми сутками. При отсутствии медицинских на то причин, разумеется.
Хоть на улицу жить иди, честное слово. Хотя бы до наступления осени.

Позавчера у нас была нелётная погода. Полдня гремел гром, а к вечеру всё-таки началась гроза – сильнейшая, с великолепными молниями. Тропический ливень - так её обозвали в новостях.
Вчера тоже полдня гремел гром, обещая грозу. Гроза, однако, так и не появилась – ни днём, ни вечером, ни даже ночью.

Вчера же. Половина одиннадцатого вечера. Тверская. Плюс тридцать по Цельсию – если верить информационному табло на одном из домов.
Похоже, наш город опять превращается в тропики.

Плюс тридцать по Цельсию – это отлично. В плюс тридцать по Цельсию я могу ходить без пиджака или тёплой накидки и при этом не дрогнуть. В плюс двадцать пять я при этом не дрогнуть ещё не могу, особенно, если ветер.

На ночь глядя добрые коммунальщики полили Тверскую водой. Так полили, что – идёшь ты себе по улице, как по пляжу. И ноги твои омывает прибой. В смысле – твои босоножки к четвёртому шагу заливает водой. И дальше идёшь ты уже – будто бы босиком по воде. Хорошо-о-о.

Покупать книги – прекрасно само по себе. Покупать книги в три часа ночи – прекрасно вдвойне. Потому что – в три часа ночи.
Как я люблю книжные (и любые другие) магазины, которые работают круглосуточно!

Давно хотела сказать.
Люди, которые летом ездят на отдых в жаркие страны в двух шагах от экватора, - вы просто непостижимы.

04:07 

Каникулы начинаются.

Лицо, сочувствующее правосудию.
За прошедший семестр я видела свою официальную научную руководительницу лишь однажды и мельком. Мы с ней столкнулись в дверях родной кафедры. Улыбнулись друг другу, обменялись приветствиями и с чувством выполненного долга разбежались – кто куда. Дело было в середине апреля.
Помимо официальной научной руководительницы, у меня есть ещё неофициальная. У меня, вообще, всё не как у людей, как вы наверняка уже успели заметить. И чем дальше в лес – тем запущеннее это самое «всё». Впрочем, я отвлеклась.
Вчера я встречалась с той самой, неофициальной, научной руководительницей. Два с половиной часа. Два с половиной часа разговоров о диссертации. Разговоров, как из Страны Чудес, - психоделических, странных. Я это пережила, и теперь у меня каникулы. Окончательно и бесповоротно – ура!
Порадуйтесь за меня, что ли, по этому поводу. Потому что сама за себя я радоваться уже не в силах.

Среда: наука и техника.

Четверг: мы идём на разведку и навещаем заброшенный дом.

Пятница: прогулка и капелька происшествий.

В субботу, помимо исторической даты, был ещё и день летнего солнцестояния. Отличный такой день летнего солнцестояния: ни тебе солнышка на дворе, ни тебе лета. Московская погода, я тебя обожаю.

А что интересного будет сегодня – мы скоро узнаем.

20:53 

Weekend.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Отклонила предложение руки и сердца от первого встречного.
Стала свидетельницей погони формата «держи вора!».
Повидала чудесную Фло, её рыжую кошку по имени Кот и улитку-Галактуса, закопавшегося в опилки и на протяжении всего вечера изображавшего из себя страуса.
Повидалась и познакомилась с уймой прекрасных людей. И с одним африканским ушастым ёжиком.
Погуляла по Бирюлёво в три часа ночи. Да ещё и под дождиком – красота!
Побыла деструктивным элементом в компании и по жизни.



А как вы провели выходные?

19:40 

Лицо, сочувствующее правосудию.
На протяжении предыдущих двух с половиной недель я сдавала сессию. Со стороны это было совсем не заметно. С моей стороны – тоже, что особенно радует.
Вчера, наконец, сдалась. Окончательно и бесповоротно.

Последний в этом учебном году зачёт длился целую вечность. Почти полтора часа, если точнее. Из них час я выслушивала бредни ответы своих немногочисленных одногруппников. Ещё полчаса говорила сама. По словам очевидцев, говорила очень и очень недурно.

Кажется, я опоздала на этот зачёт. Именно – кажется. И не факт, что кажется верно. И вот почему.
Прихожу я на кафедру ровно за десять минут до того момента, когда, по моим представлениям, должна стартовать экзекуция. Смотрю – а моя одногруппница уже отвечает. Пытается отвечать. Безуспешно. И, судя по степени тоски, написанной на её лице, давно. Одногруппница, которая накануне просила меня предупредить преподавателя о том, что придёт на зачёт с опозданием в двадцать минут.
После зачёта мы с ней поболтать не успели. Так что я до сих пор в абсолютном неведении: это она вместе с третьим нашим товарищем пришла на зачёт сильно раньше, чем следовало, или я, по какой-то ошибке, пришла сильно позже?
Если я пришла позже – я всё правильно сделала.

Зачёт принимал Неуловимый. Неуловимый – это единственная печатная характеристика этого человека из тех, что витают в моём сознании.
Человек подозревает каждого, кого видит, в том, что тот, наверное, хочет списать свою диссертацию с чьего-то чужого труда. Подозревает, естественно, безосновательно. Зато вслух и прилюдно. С порога практически. У кого что болит, как говорится. Он задаёт людям вопросы, ответов на которые не знает сам. Придирается к словам собеседников – притом, что его собственная речь не отличается красотой и богатством. И, разумеется, не признаёт ничьего мнения, кроме своего собственного – кстати, весьма сомнительного.
Если у нас с моими однокурсниками и есть что-то общее, так это отчаянное нежелание продолжать общение с ним в грядущем семестре.

Эксперимент номер раз.
В этом году я терпеливо ходила на все лекции, даже самые малоприятные. Ни одной не пропустила, честное слово. А всё ради того, чтобы наверняка убедиться: все они, действительно, абсолютно бессмысленны и бесполезны. Что ж, убедилась. В полной мере. Хотя предпочла бы не убеждаться, конечно.
Эксперимент номер два.
Восемнадцать неполных тетрадных страниц формата А5+. Это все мои конспекты за этот год. Со всех лекций. По всем предметам. Притом, что записывала я всё, что только можно, даже то, что совсем необязательно, писала нарочито размашистым почерком, с минимальным количеством сокращений и с огромными отступами между темами и абзацами.

Anarchy in the UK: отказаться от чашечки чая.
Anarchy in the юрфак: прийти на экзамен с устаревшим кодексом. Полгода назад устаревшим. Или совсем без кодекса – чего таскать с собой лишние тяжести.

С экзаменами и зачётами покончено. Осталось только узнать, когда там у нас намечается встреча с научной руководительницей. И не пойти на неё, потому что не хочется, да и некогда.

P.S.Свою первую летнюю сессию на бакалавриате и вообще в жизни я закрыла тоже тринадцатого июня. Как символично.
P.S. 2. Дамы и господа, которые ещё сдаются и защищаются, терпения вам на весь этот маразм, который в наших краях зовётся образованием, и много-много удачи!

19:55 

Понедельник - день прекрасный.

Лицо, сочувствующее правосудию.
День Рождения вчера был у замечательной Трем, а подарок в качестве дивного дня на природе получили мы – её непутёвые сотоварищи.

С утра пораньше Трем увезла нас в лес – кататься на лошадках. Лошадки, как впрочем, и именинница, были прекрасны-прекрасны. Но это не удивительно. Удивительно то, с какой лёгкостью я в этот раз с ними сработалась.
Для начала я в кои-то веки нормально залезла на лошадь. Нормально – это легко и красиво. Без жертв, потрясений и чьей-либо помощи. Ума не приложу, что помешало мне сделать это зимой. Видимо, всё-таки холод. А также пальто средней длины, неуклюжие сапоги на меху и перчатки.
Потом мы с лошадкой чудесно поездили по лесу. Белой лошадке по имени Винни грызть лес нравилось явно больше, чем по нему бегать. Тем не менее, несколько раз мы с ней таки вышли в рысь. А однажды у нас получился даже галоп. Который никто не видел. А всё потому, что галоп этот был ну очень внезапный. Вот лошадка, отставшая от колонны, стоит и, вопреки всем моим протестам, кушает травку, а вот мы уже несёмся куда-то по кустам и чащобам. Нестись куда-то на лошади по кустам и чащобам – это так здорово! Одной рукой ты держишь поводья, другой отмахиваешься от летящих в лицо веток, третьей пытаешься фотографировать проносящийся мимо лес. Мы с Винни по ходу дела едва не снесли пол-леса. Короче, галоп нам безумно понравился.
По пути на конюшню мы с Винни какое-то время возглавляли колонну. Отлично так возглавляли – я аж сама удивилась: как хорошо.
Ещё нам прекрасно давалось преодоление всяких препятствий. Большинство из которых Винни с её привычкой ходить не по дорожкам, а по самой пересечённой местности, устраивала себе сама, но не суть. Дорогу преградило упавшее дерево? Зачем объезжать накренившийся ствол, когда можно, пригнувшись, проехать под ним! На горизонте низенькая калитка? Опять же, пригнёмся и ловко её проскочим. И будем потом смотреть, как нормальные люди проходят через неё на своих двоих, ведя за собой лошадок.

Сначала нас было трое. Именинница, доктор и детектив. Настоящие. Ну ладно, не доктор, а медик.
Потом к нам пришёл совсем доктор. И Холодильник, ну, то есть, Кифа.
Потом доктор едва не добавил нам с медиком работы по специальности, слегка уронив именинницу на необъятную землю русскую.
А на обратном пути мы нашли Baker Street. В Подмосковье. Табличка, гласившая, что мы идём по Той Самой улице, украшала забор одного из домов неподалёку от базы отдыха. Люди, которые эту табличку повесили, я вас не знаю, но вы прекрасны!
Люди, с которыми я провела этот день, вы прекрасны до невозможности!

Кстати, про базу отдыха «Троицкое». Она оказалась великолепна! Даже лучше, чем мы ожидали. С одной стороны – живая природа, с другой – необходимая цивилизация. Всё в лучшем виде и в идеальных пропорциях. И от города недалеко. Всего полчаса езды, если без пробок.
На одном берегу водохранилища: лес-лес-лес, а в лесу – зоопарк, конюшня, причал с кораблями и прочими видами водного транспорта, гостиница, ресторан, полянки с беседками и площадки для всякого разного спорта.
С другой – снова лес, и причалы. И там же – коттеджи.
Сидишь на полянке у воды, а над головой у тебя самолёты летают. Низко-низко – к дождю.

Кстати, и правда – к дождю. Именно он согнал нас с той полянки у берега, где мы устроили пикник.
Философское. На-свинцовое-предгрозовое-небо-смотрительное.
- Чем занимаешься?
- Апокалипсис жду.
- Зачем ждать, если можно устроить самим?
Вот кое-кто практически сразу же после этого заявления и устроил. Добавил истории драматизма – для красоты и порядка.

Суровое Подмосковье. Автобусная остановка на обочине.
Дети при виде автобуса до Москвы: ура! Нас довезут до Москвы. Нам не придётся идти через лес, нас по дороге не украдут маньяки.
Это я дословно цитирую, да.

По возвращении в Москву ещё были посиделки, посиделки в кинотеатре, а у меня ещё и посиделки в гостях у Трем.
Столько всего прекрасного за один понедельник!

00:27 

Видели ночь.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Ночь с пятницы на субботу мы с Кейт провели в городе.
У Кейт с утра был важный экзамен, а через день должен был быть вылет в Финляндию. Тем не менее, она согласилась бродить со мной чёрт-те где до рассвета, за что ей спасибо огромное.

Этой ночью я сделала две совершенно несвойственные мне вещи: прогулялась без зонта под дождём и попробовала фастфуд.
Зонт у меня был с собой - он мирно лежал в недрах сумки. Но я его не открыла. Из принципа. Дождь был не то, чтобы ливень, но всё же довольно сильный. Для меня погулять под таким без зонта и притом с удовольствием – это из области невероятного.
Фастфуд я не ем совершенно. Не из принципа и, уж тем более, не во имя здорового образа жизни, а потому, что он, на мой вкус, не съедобен. Обычно. Тот, который мы грызли в ночи, был вполне съедобен и, в общем-то, даже вкусен. Что весьма и весьма удивительно.

Под утро мы вышли на Старый Арбат. Когда я говорю, что практически все мои дороги ведут туда, я имею в виду именно это. Там нам встретились велосипедисты. У них этой ночью был городской квест – что-то вроде Бегущего Города. О, как нам хотелось к ним присоединиться! Жаль, под рукой не было велосипедов.

Пока милые люди на велосипедах носились по городу в поисках контрольных пунктов, мы с Кейт сидели в венской кофейне, пили кофе-какао и смотрели ковёр. В смысле - айфон. В смысле – кино с айфона. Ну, вы поняли. Со стороны сей процесс напоминал рекламу известной сети кинотеатров. Ту, где толпа народу смотрит кино с ноутбука на кухне, а закадровый голос издевательски всё это комментирует.
Товарищи из курящего зала аналогичным образом смотрели футбол. Кто с кем играл, интересно.
Но вскоре эти товарищи испарились. Следом за ними исчезли официанты. Бариста – и тот сгинул куда-то, не выдержав нашего общества. Вернулся он только к шести поближе – как раз, когда мы собрались уходить.

Нам нужна была «Площадь Революции». И мы, как обычно, пошли туда через Александровский сад. Внезапно сад оказался здорово перерыт. Ещё более внезапно ворота сада оказались закрыты на вход и выход.
«Отважные герои всегда идут в обход». Вот и мы так пошли, осознав, что кратчайший путь из точки А в точку Б временно не существует.

Половина седьмого утра. Кейт отправилась домой – отсыпаться. Последовать её примеру или пойти гулять по прекрасной утренней Москве – вот в чём вопрос. Я решила: пойду гулять. Но в сторону дома.
Вот вы часто видите Манежную площадь почти абсолютно пустой? А Александровский сад? А Красную площадь? А Театральную? А Болотную? А я – регулярно. Каждый раз, когда возвращаюсь домой после ночных гулянок. Только ради одного этого стоит на такие гулянки ходить. Но и не только, конечно же.

Была у меня идея: не заходить домой, а прямо с прогулки отправиться по своим бесконечным делам. Но в итоге домой я зашла – пожелать доброго утра родителям. И зашла очень правильно, как оказалось.
Прихожу – а у нас дверь нараспашку. Её мама забыла закрыть прошлым вечером.

22:49 

Особенности национальной рыбалки.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Вчера во время прогулки видела идиллическую картину.

Затон. Полночь. Холодрыга. А на берегу люди с удочками стоят. Много, много людей с удочками.
Компанию им составляли лягушки и птицы – они запросто перекрикивали оглушительно шумную магистраль в двух шагах от берега.
А вместо звёзд, которые не спешили появляться на небе, у них были светящиеся в темноте поплавки.

Там – рядом с промзоной – вообще-то, не очень удачное место для рыбной ловли, если подумать. Но люди не думают, люди рыбачат в своё удовольствие. И не только в тёплое время года, что характерно. Один товарищ, помнится, дожидался улова, стоя с удочкой по колено в воде, в начале апреля. В начале нынешнего апреля, когда повсюду ещё лежал снег, и процветала зима.

А я никогда не была на рыбалке. Не была и побывать, если честно, совсем не жажду. На рыбалке ведь надо вести себя тихо и ждать-ждать-ждать. А я так не умею! На самом деле, умею и даже неплохо. Но «умею» ещё не значит - «хочу и буду без особой необходимости».
И вообще. Кто-то ловит рыбу, а кто-то преступников. У всех свои развлечения в этой жизни.

16:28 

Криминальная хроника.

Лицо, сочувствующее правосудию.
В эту среду у нас поломалось метро. Как минимум, трижды. В разных местах. С небольшим интервалом во времени между поломками. На следующий день прямо с утра пораньше пропала телефонная связь. Совсем ненадолго, но всё же.
Случайности. Неслучайны?

Как будто кто-то тыкает в город носком ботинка. Тыкает явно не абы куда, а прицельно. Тыкает и наблюдает, что будет.
Как будто кто-то проверяет город на прочность. А заодно проверяет и свои силы. Или, может, не проверяет, а демонстрирует? Себе самому или кому-то другому – кто знает?..

Есть проблема, вернее - проблемы. Официальные причины их возникновения пока не озвучены. Казалось бы, предполагай всё, что только душе угодно. Предполагай, представляй, обсуждай. Но нет – в кои-то веки никто ничего не обсуждает.
Никто не задаётся интересными вопросами. Не говорит о возможной взаимосвязи между этими происшествиями. Не подозревает в них преднамеренное вредительство. А если всё же подозревает, то не спешит сообщить о своих подозрениях миру.
Это в нашем-то государстве, где так любят теории заговоров и поговорить. Странно, вы не находите?

Ах, да. Нам же (и особенно – нашим СМИ) сейчас не до каких-то проблем. У нас же есть новости! Из жизни замечательных людей, ага. Те же сенсационные заявления, которые появились в эфире так своевременно. Фантастически своевременно появились, на самом деле.
И, конечно же, они появились там именно в этот момент совершенно случайно.

Мне сейчас интересно одно: что будет дальше? Я ведь чувствую – что-то будет. Что-то очень и очень серьёзное.
Я надеюсь на лучшее. Готовлюсь, как водится, к худшему – хотелось бы верить, что зря, но... Но.
(Если в городе творится незнамо что, а все, кто может/должен как-то с этим разбираться, старательно прячутся в тень - это наводит на некие мысли).


В Подмосковье вчера задержали очередного злодея. Его обвиняют в подготовке всякого экстремизма.
До того, как попасться, злодей официально работал таксистом. Он возил куда-то людей и попутно рассматривал наш замечательный город. Вернее, высматривал в городе наиболее «удачные» места для будущих взрывов.
Это уже, между прочим, аж третий реальный таксист на моём веку, который совмещал свою непосредственную работу с выбором мест преступлений и/или своих будущих жертв.
А вы говорите – кино, выдумка.

19:46 

Метро 2013.

Лицо, сочувствующее правосудию.
А я давно говорю – на московском метро ездить нельзя. Просто физически невозможно. Опасно, в лучшем случае, для здоровья и, в худшем, для жизни.

Во-первых, там убийственный микроклимат.
Там нечем дышать. Ни зимой, ни в межсезонье, ни летом, но летом, конечно, особенно. В тёплое время года на пассажиров, вообще, больно смотреть. На моих глазах регулярно кто-то теряет сознание от недостатка кислорода. А те, кто его не теряет, так лучше бы тоже теряли, чем задыхаться и плавиться изнутри осознанно.
Там, где дышать номинально есть чем, дышать невозможно чисто физически – лёгкие сводит от дикого холода. И не только лёгкие. Весь организм сводит судорогой, когда из уличной жары в тридцать градусов ты вдруг попадаешь в ледник и холодный сквозняк.

Во-вторых, там дичайшая антисанитария – Центральной Африке и не снилось.
Повсюду бомжи – жуткие, грязные. Ехала я тут на днях с «Павелецкой» на «Автозаводскую». Так вот, со мной в одном вагоне ехал человек без лица. То есть, вообще. Лица нет, вместо него – грязно-гнойная корка, за которой не различишь даже глаз. Той же коркой были покрыты и его руки. Руки, которые ЭТО тянет к тебе. Которыми хватается за двери и поручни.
Идеологическими товарищами этого человека – такими же жуткими, грязными – буквально завален выход с «Тверской». Тот, который на улицу, а не к переходу. Товарищи эти живут там.
«Тверская» – это так, на минуточку, самый центр города.

А ещё у нас прямо по рельсам метро бегают крысы. Я недавно своими глазами такое видела.
Не метро, а зоопарк просто. Вернее, кунсткамера.

Там, где не бегают крысы - а может, и бегают, просто я их ещё не видела, - течёт вода. Вода. По рельсам метро. В том числе и по тем, что находятся под напряжением. И не просто течёт – бурлит аки горный ручей. Я это чудо природы намедни даже запечатлела на фото.
Кое-где вода ещё капает с потолков над платформой. Но это, по сравнению со всем остальным, уже сущая мелочь.

На метро ездить нельзя. Просто опасно. Оно, в его нынешнем состоянии, вообще не пригодно для эксплуатации. Тем не менее, его продолжают эксплуатировать. И поднимать цены на проездные, кстати, продолжают тоже.
На метро невозможно ездить. Но и не ездить на нём совсем невозможно тоже, потому что доехать куда-то по городу и уж, тем более, доехать к определённому времени зачастую… невозможно, опять же. По многим причинам, главная из которых – бесконечные пробки.

19:55 

Разыскивается: Великобритания. Часть 2.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мы бежали, и время бежало тоже. С каждой секундой его оставалось всё меньше. Поездки на две приблизительно. Как нам казалось. Мы тогда сильно недооценивали собственные возможности.

И снова с нами московский метрополитен. Вы скучали?
Весь день в подземке крутили детские песни детьми же исполненные. По поводу Дня Защиты детей, ага. Всё бы ладно. Но когда грянуло писклявое: «Если с другом вышел в путь – веселей дорога», у нас с Настей случился очередной приступ безудержного веселья.

Очередная загадка.
«Единственная улица в пределах Садового кольца в Москве, которая сейчас называется именем женщины, хотя в советское время она называлась именем мужчины, известного благодаря публичному убийству женщины – правда, совсем другой».
При упоминании убийства мы дружненько хищно заулыбались.
Дамское имя у нас имеет Настасьинский переулок. Других улиц с женским именем, подходящих под описание, я что-то не помню.
В доме, который нам нужен, живёт человек без паспорта. Нет, не тот, который из советского фильма. Какой-то другой. Какой-то.
Задание было…
Мы, детективы, любим решать по десять задачек одновременно. Притом, факультативных условий задачи в памяти не сохраняем – зачем забивать мозги лишними сведениями. Из-за этого мы, детективы, время от времени творим что-то странное, будучи абсолютно уверенными в том, что делаем всё абсолютно правильно.
К тому моменту, как я принялась выполнять «переулочное» задание, в моей голове уже благополучно смешался с десяток загадок и заданий. И я искренне думала, что там, в переулке, мне нужно отыскать учреждение, где прячется Агент Её Величества. Магазин, ресторан, какая-то организация – что угодно. Вот я и пошла искать.

Годы идут, а моя способность спокойно вламываться в приличные учреждения со странными вопросами и заявлениями остаётся. На самом деле, мне за такие вторжения всегда очень неловко. Но не настолько, чтобы не повторять их снова и снова при каждом удобном случае.
В этот раз я вломилась с вопросом «Кодовое слово не подскажете?» во все заведения, какие только нашлись в переулке, а это: три весьма неплохих ресторана и магазин одежды английской марки. Ещё я пыталась вломиться в филиал казначейства, но он был хорошо заперт.
Вломилась, связного нигде не обнаружила. Удивилась. Решила перепроверить условия задачи. И выяснила, что нам тут не надо искать связного. Нам надо найти здание, на фасаде которого имеются ромбы, и их сосчитать.
Вообще-то, к зданию ещё и другие требования предъявлялись, но, понимаете, там было только одно здание с ромбами. Возможно, не то. Возможно, мы нашли не совсем то, чего от нас ждали. Но ромбы мы нашли. Нам этого как-то хватило для гордости за себя.
А ещё, пока мы искали ромбы, дорогу нам перебежала чёрная кошка. Как иронично и своевременно.
Следующий КП – где-то рядом. Вопрос только – на этой стороне улицы или на противоположной.
По правилам игры мы можем обращаться с вопросами насчёт своего (и не только) местоположения в этом мире к кому угодно, кроме представителей всяческой власти и охранников правопорядка.
Я обратилась за советом к первой встречной. Первая встречная оказалась очень мила и очень здорово нам помогла, за что ей спасибо огромное.
Переходим улицу, попадаем в нужный нам переулок. Переулок – точно тот самый, ни один другой под его описание не подпадает.
Осталось найти в переулке явочное здание. Оно должно представлять из себя «насквозь английское заведение, посвящённое ценнейшему британскому фетишу» и быть отмечено сигнальным значком. А ещё его там нет. Ни здания, ни значка.
Зато в переулке есть лавочки. В скверике у глазной больницы. Нам этих лавочек так не хватало!

Через тернии к звёздам, через полгорода - к финишу

16:50 

А я не поехал. (с)

Лицо, сочувствующее правосудию.
А я не поехала - и замечательно. Под этим девизом прошёл мой нынешний май. И июнь, кажется, решил последовать его примеру.

Если бы наши планы насчёт поездки в Европу не рухнули, то в воскресенье мы были бы в Праге – мы собирались смотаться туда из Вены на выходные, даже билеты на поезд купили. Но планы порушились, и в Прагу мы не попали. И хорошо, что не попали, как выясняется. Потому что в воскресенье в Праге случилось серьёзное наводнение. Такое серьёзное, что из-за него в городе перекрыли уйму дорог и даже ввели режим чрезвычайного положения.

Но это ещё только полбеды. О да, была ещё и вторая половина.

Осознав, что в Европу я в начале июня уж точно не попадаю, я вознамерилась съездить на эти дни куда-то ещё. Туда, куда не нужно оформлять визу заблаговременно. Скажем, в Марракеш или лучше в Стамбул. В итоге решила лететь в Стамбул. Включаю вчера компьютер с утра пораньше, дабы забронировать билеты на один из ближайших рейсов туда, и вижу первой строкой в новостях: беспорядки в Стамбуле. Очаровательно.
Беспорядки, как таковые, меня не смущают ни капельки. Мне они не страшны – я же в них не участвую и тем, кто участвует, не мешаю. Меня смущает тот факт, что из-за них я не могу свободно передвигаться по городу и стране. То есть, я-то могу и хочу, но местные власти меня не пускают - перекрывают дороги, оцепляют кварталы, закрывают для посещения всякие интересности.

В свете всего вышесказанного, мне явно пора собираться в Сирию или в КНДР. Глядишь, хоть на них перспектива встречи со мной подействует благотворно. По какой-нибудь альтернативной логике, ну и ещё потому, что портиться к моему приезду там уже просто-напросто нечему.

17:16 

Разыскивается: Великобритания.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Я могла бы вчера пойти на экзамен. Но вместо экзамена, я, по зову Британского Совета, пошла искать Британию в Москве. Бегать по городу в очень хорошей компании, в общем.

Это было поистине great! Феерично, иначе не скажешь.
Убийственный квест, за который большое спасибо организаторам, плюс наша с Настей бесконечная катастрофичность, а в итоге – отличное приключение и замечательное начало нового лета.

Есть ли жизнь после десяти часов беготни по городу на каблуках? Есть и ещё какая. Серьёзно, мне сейчас так хорошо! Не так плохо, что аж так хорошо. А именно хорошо-хорошо. Прямо хоть регулярно так бегай.
И ноги не ноют ни капельки. Вообще ничего не ноет. Я ж, наученная горьким опытом бега по городу в кроссовках (за него я поплатилась сбитыми в кровь ногами, которые заживали, внимание, месяц), в этот раз бегала на каблуках. Всегда теперь на каблуках бегать буду!

Настя, надеюсь, что ты там тоже живая и радостная!

Загадка первая.
Есть известная улица в Лондоне. Когда-то она носила название некой европейской страны, но не Англии. А сейчас носит имя, которое получила благодаря бытовому аксессуару, наименование которого также присутствует в названии одного московского переулка.
Конечно же, Пикадилли! Это не знание и не логическое умозаключение. Это то самое ощущение, когда ты не знаешь, но знаешь. Чувствуешь. Так, в своё время, было у меня с МВД: я только увидела координаты здания в сообщении и сразу же поняла – оно.
В этот раз мы Всё Поняли дружно. Проверили – оказалось, что поняли правильно. Пикадилли – от слова воротничок: «picadill». А в Москве как раз есть Воротниковский переулок.

В переулке нас поджидали лондонские полисмены. Они чуть-чуть поболтали с нами по-английски, после чего дали нам задание: за шестьдесят секунд перевоплотиться в истинных англичанок. А чтобы перевоплощение шло легче и веселее, вручили нам реквизит: два куска ткани в шотландскую клетку, какую-то простыню красно-белой расцветки и фломастеры.
Жаль простыня та была не белая. А то я бы им продемонстрировала мою первую «английскую» ассоциацию с ней.
Ладно, из ткани сделали юбки. Простыню просто проигнорировали. И тут меня осенило: нам же дали фломастеры, их же надо использовать! Как использовать? Мне пришло в голову только одно: боевая раскраска, как у футбольных фанатов. Нарисовать британский флаг на щеке – и прекрасно. Флаг. На щеке. Фломастерами для рисования. Я уже занесла руку с фломастером для воплощения этой идеи в жизнь, когда осознала, что идея, пожалуй, не самая лучшая. И нарисовала нам флаги на руках.
Полисмен, отсчитывавший время, аж сбился со счёта, бедняга, глядя на это действо. Не ожидал человек такого вот поворота событий.
А флаги, между прочим, получились весьма симпатичные.

Загадка вторая.
И в Москве, и в Лондоне есть мост, названный в честь крупных неприятностей одного человека. Причём, оба этих моста поставлены в годовщины этих вот неприятностей.
Я уже говорила вам, что люблю Лондон, в том числе и за то, что он очень похож на Москву? Если нет – говорю.
Включаем память и логику – легко получаем ответ. Неприятности – это, конечно же, военные поражения. Человек – Наполеон. В случае с Лондоном, речь идёт о Ватерлоо. В случае с Москвой – несомненно, о Бородинской Битве. И о Бородинском мосте. Знаете ли вы о том, что на его стеллах живут ровно тридцать два крылатых персонажа?
А мы знаем. Мы считали.

В поисках мистера Фостера и приключений на свою голову.
Продолжение следует в самое ближайшее время.

16:44 

День за днём.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Что-то я совсем разболталась к лету поближе. Не в том смысле, что скоро от жизни такой распадусь на запчасти (хотя временами и это тоже), а в том, что стала ну очень уж разговорчива. В том числе, в дневнике. Можно было бы списать мою разговорчивость на избыток свободного времени или на то, что со мной нынче творится много всего такого, чем хочется поделиться с широкой общественностью. Но вот незадача. Свободного времени у меня сейчас нет совершенно (несвободного, кстати, тоже). А то, что творится, - так это оно регулярно, во все времена суток и года. Короче, во всём виновата весна. Или лето. Или и то, и другое. Ну, в общем, вы поняли.

Вторник.
Вокзал, салют и прочие стихийные бедствия.

Среда.
Каждый год, тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню. (с)

Четверг.
Днём в наши края вернулось лето. И я, разумеется, этому рада. Но, справедливости ради, должна сказать, что была бы рада ничуть не меньше, если бы вместо почти что жары в наши края пришёл очередной прохладно-пасмурный день. Хотя лучше, конечно – просто прохладный.

Вечером пришлось идти на семинар по предмету, который даже ЗавКаф считает дурацким.
Семинар был не семинар, а какой-то допрос с пристрастием. Лично я выдержала его с честью (исключительно потому, что допрашивали меня по теме, синонимичной теме моей диссертации), а вот мои дорогие коллеги по кафедре даже не стали выдерживать. Честно признались, что не готовы к такому морально, и отвечать не стали.
Сама же я отвечала целый час. Одну тему. Притом, что говорила скороговоркой и только по делу.
Тринадцатого июня у нас по этому предмету зачёт. Зачёт начинается в шесть часов вечера. На нём я отвечаю ещё одну тему. А ещё отвечаю на кое-какие вопросы по предыдущим. А мои одногруппники отвечают по две, по три темы. И меня, скорее всего, заставят их слушать. В общем, выйдем из вуза мы, такими темпами, только глубокой ночью.
(Танюш, готовься морально: рамку я тебе буду передавать сильно не рано. Часов в девять. Надеюсь, не позже.)

К слову про дорогих одногруппников. Их в этот раз было много – аж двое. Второго я вижу всего во второй раз. Даже не за семестр, за год.
Этот самый Второй посмотрел, что творится у нас на занятиях и ужаснулся. Больше, видимо, не придёт. И правильно сделает.

Пятница тридцать первое - это как пятница тринадцатое, только наоборот.
Сегодня.
Зря вы меня разбудили. (с)
Всё утро в одной этой фразе. И не только нынешнее, увы.
Я могу преспокойно не спать сутками. Могу и люблю просыпаться с рассветом. Но я терпеть не могу, когда меня в моё свободное утро будят без веской на то причины. Очень веской Причины.
А теперь угадайте, что регулярно делают мои одногруппники? Правильно, будят меня своими звонками. Звонками не срочными и не жизненно важными. Мне с ними уже никакой будильник не нужен, честное слово.
Сегодня звонок был более-менее важный. И на том спасибо, что называется.

Раз уж меня всё равно разбудили (изверги), я прямо с утра пораньше помчалась разбираться с делами. Дела, должно быть, очень удивились тому, что я взялась за них ещё до обеда и даже полудня.
Так с утра и ношусь по всему городу, как заведённая. И завтра тоже буду носиться – только уже не по делам, а в своё удовольствие.
Приду сегодня вечером (ночью) домой и упаду. На самом деле, нет. Но можно же немного пофантазировать.

Завтра мы с вами, товарищи, торжественно канем в лето. Я вот сейчас говорю это, а осознать совершенно не в состоянии.
Завтра лето. Это невероятно.

Тем временем, сорвавшимся планам на первые две недели июня нашлась отличная замена. И даже – замены: одна другой лучше и интереснее.

My life, my game, my rules and I'm the winner, of course.

главная