• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:10 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Дорогое Мироздание играет со мной в вышибалы. Кидается в меня тяжёлыми предметами, то есть. Опять.

От моего дома до «Шоколадницы», где мы должны были встретиться с Трем, рукой подать. От силы четыре минуты пешком по прямой. Всего лишь четыре минуты. По ровной дороге. По родной улице. Казалось бы, что может случиться? Да всё, что угодно, на самом деле.

В этот раз на меня попытались свалиться строительные леса.
Иду себе мимо них преспокойно, ни их самих, ни кого-то другого не трогаю. Вдруг боковым зрением замечаю какое-то подозрительное движение за своим правым плечом. Оборачиваюсь и вижу: она. Боковая часть металлической конструкции. Валится на меня.
Ладно, реакция у меня хорошая, от столкновения с железной рамкой я увернулась.

Рамка с грохотом падает на тротуар. Прохожий, которого я едва не сбила с ног, уходя, а точнее - отпрыгивая от столкновения с ней, радостно вопит: «Круши, ломай!». А на лесах - вернее, на том, что от них осталось, - тем временем, стоит обалдевший строитель.

Это, кстати, уже не первый случай, когда ремонт всего подряд на том отрезке улицы делает мою жизнь интереснее.
Однажды мне под ноги уронили отвёртку, которой до этого чинили кондиционер.
А совсем недавно я вывихнула ногу, неудачно наступив на укатившийся из эпицентра строительных работ болтик.

До «Шоколадницы» я, в конечном итоге, всё же дошла. И даже живая. И даже целая и невредимая. Что приятно не менее: Трем до неё дошла тоже. И тоже – целая, невредимая и, вообще, вся из себя замечательная.

17:18 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Намедни мы с Катериной вскочили ни свет, ни заря и поехали на край света. Основная прелесть этой затеи заключалась в том, что самим нам туда было не надо от слова совсем. Туда было надо одной Катиной знакомой. Но знакомой ехать туда было слегка не с руки. Поэтому она попросила съездить туда Катерину. Съездить и купить ей там «то, не знаю, что». Катерина – добрейшей души человек – естественно, согласилась. А я увязалась следом, потому что не видела Катерину добрых полгода и, если бы не навязала ей своё общество в тот день, то наверняка не увидела бы ещё столько же.
Катерина – разумный человек. Катерина поехала на край света в перчатках. И в тёплой куртке.
А я – я молодец. Я с утра пораньше посмотрела на календарь, увидела там сентябрь - всего лишь сентябрь, а не холодную зиму, - накинула лёгкий плащ и умчалась в туман.
Меж тем, на улице был не совсем тот сентябрь, который на календаре. Вернее, не так. На улице был не совсем тот сентябрь, который мне бы хотелось там видеть. Совсем не такой тёплый, как в прошлом году, когда тем же числом я с комфортом расхаживала по городу и без плаща, в одном пиджаке.
То, что мёрзну я вовсе не потому, что – ну, это ж я, а потому что на дворе холодорыга дичайшая, до меня дошло только на десятом километре МКАД. Далековато от дома.

За этот день я впервые в собственной жизни:
- Побывала на самом юге салатовой ветки метро. Так, в московской подземке больше не осталось незнакомых мне станций.
*Сверившись с картой…*
А, нет, осталось всё-таки полторы штуки – новых. Ну, ничего, однажды нелёгкая занесёт меня и туда!
- Побывала на вещевом рынке.
Боже, я думала, они давно уже вымерли. Ан-нет. Живут. Но зачем – вот в чём вопрос.

Четырнадцатый километр МКАД – это ещё Москва. Девятый или, скажем, одиннадцатый километр МКАД – это тоже Москва. Тем более.
А так, с виду, и догадаешься. Даже не заподозришь. С виду там не столица страны, там степь да степь кругом.
Степь в тумане. На самом деле, прекрасное зрелище. Как раз в моём вкусе.
Стоишь ты с утра пораньше посреди этой степи, на ледяном ветру в лёгком плаще, вглядываешься в туман и думаешь: мы отсюда никогда не уедем.

Была у нас мысль – заглянуть заодно и в Икею, раз уж в той стороне гуляем. Была у нас мысль – пройтись до Икеи пешком. Там же недалеко, судя по указателям на шоссе. Наиболее гениальной из вышеперечисленных идей была идея выше не перечисленная: не идти туда пешком, а поехать. Потому что идти там было, как оказалось впоследствии, сто лет по лугам и полям. И по холоду.

Проходим мимо стенда с посудой – на большом расстоянии от него. Только проходим, как за спиной раздаётся оглушительный грохот. Это всё содержимое стенда, едва мы прошли мимо него, изящно обрушилось на пол.

Сидим с Катериной в кафешке, обедаем. Беседуем про Ганнибала Лектера. Ну, как беседуем. Катерина, по моей просьбе, пересказывает мне сюжеты тех книг о нём, до которых я пока не добралась и вряд ли доберусь в ближайшее время. Пересказывает в красках и лицах, чтобы я могла понять, какие из этих красок и лиц нашли своё отражение в современном сериале, а какие – нет. Я пересказ радостно комментирую. В общем, всем весело.
И тут я оглядываюсь по сторонам. И вижу, что за некогда пустовавшим соседним столиком сидит девочка лет двенадцати. И судя по тому, каким глазами эта девочка смотрит на нас, мы ей своими беседами о высоком слегка покорёжили хрупкую детскую психику. И даже не слегка.
Прости нас, бедный ребёнок!

Я не спала ночь накануне нашей прогулки. И ночь накануне кануна я не спала тоже. Я, вообще, не помню уже, когда в прошлый раз спала. Знаю только, что это было давно. Очень давно. И неправда. Поэтому, а также потому, что на дворе нынче жуткое межсезонье, которое мой организм, в отличие от меня самой, на дух не переносит, я целый день спала на ходу. Буквально. Совсем буквально. Вернее, наоборот. Я моментально впадала в спящий режим, стоило мне остановиться или умолкнуть.
Я нечасто впадаю в спящий режим. Очень нечасто. По иронии судьбы, подавляющее большинство этих «нечасто» происходит именно на глазах у Катерины. Бедная Катерина!

А ещё я ела мороженое. По собственной инициативе. Я, поедающая мороженое, – это явление крайне редкое. Я вам больше скажу: это картина из разряда «апокалипсис сегодня». Потому что, вообще-то, я мороженое не ем. Годами. Во-первых, не очень его люблю. Оно для меня слишком жирное. Не в плане калорийности, а в плане вкусовых ощущений. Как сало примерно, только ещё жирнее. А, во-вторых, я вообще не ем ничего холодного. И не пью. Ибо – ну, холодно же!
Не ела, вернее. До этого лета. Лет десять. А этим летом я ела мороженое аж трижды.
Первый раз – в Питере, накануне отплытия в Хельсинки. На дворе тогда было очень холодное утро. Я была одета не по погоде (моё нормальное состояние) и, пока дошла до кофейни, продрогла до мозга костей.
Во второй раз – по пути из Бреста в Москву. В поезде на Москву было совсем не так холодно, как в поезде из Москвы. Там было совсем не холодно. Холодно было на улице. А ещё на улице была платформа «Смоленск», а на платформе – тётеньки, торгующие мороженым.
И в третий раз, вот, намедни. Опять же, замёрзшая.

Оттуда, откуда мы возвращались в Москву, можно было уехать не только в Москву, но и, скажем, в Жуковский. И ещё в несколько подмосковных городов. Я предлагала Катерине туда уехать, настойчиво предлагала. Но она всё равно отказалась, потому что – тяжёлые сумки, половина одиннадцатого вечера по московскому времени и подъём ни свет, ни заря в перспективе.
Впрочем, в итоге мы всё равно уехали не совсем туда, куда собирались. Совсем не туда мы уехали. И правильно сделали – так ведь оно интереснее, чем из пункта А в пункт Б по кратчайшей дороге.

20:32 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Первый учебный день в этом году был такой первый, а главное – такой учебный. Продлился он от силы пятнадцать минут.
Пришла на кафедру я. Пришёл наш деревенский детектив, с которым у нас должно было быть занятие. А больше никто не пришёл. Как обычно.
Он пришёл, понимаете? А я уж и не надеялась. Я слышала: он уволился. Шутила ещё, что уволился он, наверное, потому, что не выдержал наших насмешек: всех этих весёлых истерик в ответ на свои бесконечные и просто страшно комичные жалобы и возмущения жизнью.
Ан-нет! Не уволился. Но это только пока…
Впрочем, я отвлеклась. А человек вот пришёл. В нужный день. Вовремя. Без лишних напоминаний. Какой молодец!
Посмотрели мы с ним друг на друга. Посмотрели на расписание – удивились. Обсудили наши планы на будущее. Ещё раз посмотрели на невменяемое расписание. После чего с чувством выполненного долга разошлись – кто куда.

Разошлись мы чудесно.
Во-первых, лишь со второй попытки. Потому что нельзя просто так взять и уйти с кафедры, не забыв там что-нибудь нужное.
А во-вторых, как выяснилось на следующий день, слегка преждевременно. То есть, я-то ушла вовремя – когда отпустили с единственной за день пары, тогда и ушла. А вот товарищ преподаватель сбежал с факультета сильно раньше, чем следовало. Общение со мной произвело на него такое сильное впечатление, что он забыл, что у него в расписании стоит ещё одна пара. И вместо того, чтобы, спровадив меня, пойти на эту самую пару, пошёл, как и я, домой.
Прекрасная женщина из деканата, со свойственной ей мягкостью и тактом, прокомментировала его побег следующим образом:
- Совсем свихнулся мужик.


Второй учебный день в этом семестре был ещё лучше. Начался он с того, что милейший дядечка с кафедры сообщил мне:
- Вы знаете, у нас беда!
- И заключается она в том, - продолжил он после небольшой паузы.
- … Что предмета, который вы должны у нас вести, не существует в природе, - предположила я.
И, знаете, я оказалась права!
Предмета, который этот милейший дядечка должен у нас вести, действительно, не существует в природе. Не существовало, точнее, до того распрекрасного дня. А теперь он существует. И это, собственно, всё, что мы с дядечкой о нём знаем.

Но дядечка – он на то и милейший, что пообещал к следующему занятию изобрести содержание этого предмета. Раз уж сам предмет уже изобрела та самая дама из учебной части, которая, у нас, вообще, не в меру изобретательная, чтоб не сказать хуже.
Не факультет, а сплошные изобретатели.

А ещё этот дядечка – внезапно! – меня узнал. Хотя видел однажды: полгода назад и мельком. И, вообще, со спины.
А ещё он уже наслышан о нашей незримой группе, которая как бы есть, а как бы есть одна я. Но об этом уже, по-моему, наслышаны все.
Я, пока болтала с ним, всё думала – кого же он мне напоминает. А напоминает он мне Юрия Никулина. Немного. И немного – Питера Капальди (нового Доктора Кто).


Про расписание, этот неиссякаемый источник недоумения, надо сказать отдельно – оно того стоит.
Всего не в меру изобретательная дама из учебной части изобрела нам три новых предмета. На том её творческая энергия благополучно иссякла. Творческая энергия иссякла, а чёрные дыры в расписании остались. В больших количествах.
Дыры надо было чем-то заполнить. И их заполнили. Предметами из прошлого семестра. Теми самыми, с которыми мы ещё в середине весны уже не знали – что бы ещё такое сделать. Потому что информация кончилась, в учебное время осталось.
В общем, когда я получила расписание занятий нашей группы на этот семестр, я подумала, что мне дали не то расписание. Но нет, расписание оказалось то самое. Как всегда, поразительное.

21:36 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Я так хотела сказать вам что-то разумное, доброе, вечное. А потом на меня немного упало окно. Точнее, стекло из кухонной форточки.
Началось в колхозе утро! Дело, кстати, действительно было ранним утром.
Милый дом, наконец, осознал, что – о, непутёвая хозяйка вернулась! То есть, совсем вернулась, а не только на пару часов. И вот – поприветствовал меня с присущей ему оригинальностью.
И тебе, милый дом, тоже привет. И доброе утро.

Домой я вернулась ещё в понедельник с утра пораньше. Из Вены, куда уезжала на выходные.

Первое, что я сделала, оказавшись в Вене, - это чуть не попала под машину. На самом деле, это не я чуть под неё не попала. Это она чуть на меня наехала. Не наехала, хотя, надо сказать, очень старалась.
Переход. На светофоре горит зелёный для пешеходов. Зелёный горит, я иду, всё логично и даже по правилам.
К переходу подъезжает легковая машина. Естественно, тормозит. Тормозит, тормозит, почти останавливается. Но у самой «зебры» вдруг резко срывается с места и едет прямиком на меня.
Из-под колёс я в итоге буквально выскользнула. Вывернулась в последний момент.
А машина, скрипнув шинами, умчалась в дождливую серость.
Что-это-было?

Вена. Ночь на дворе. Открываю окно, дабы узнать – как там на улице: холодно или не очень. Слышу стрёкот кузнечиков. Очень громкий стрёкот кузнечиков. Думаю: э-э… Кузнечики? В центре города? Слуховые галлюцинации от недосыпа?
Гонимая любопытством, я ту же помчалась искать этих кузнечиков. Вернее, место их обитания. Думала, найду какой-нибудь парк. Ага, как же! Нашла заросший бурьяном пустырь.
А потом я нашла кладбище. И ночная прогулка как-то так окончательно удалась.

Кстати, про Вену. И про Прагу – вдогонку к предыдущим историям.
Мало кто знает, но у Чехии и Австрии есть одна общая достопримечательность – дорога из Праги в Вену. Я не вспомню сейчас её буквенно-цифровое наименование, но это та дорога, которая – на Брно.
Прелесть этой дороги заключается в том, что она, хоть технически и европейская, но на деле – такая российская: ни единого ровного метра. Едешь по ней на машине - на хорошей машине, на очень хорошей машине, - а чувствуешь себя при этом так, будто едешь на лыжах роликах. По камням неровной дороге. Вцепившись руками в багажник чьего-нибудь велосипеда. Сотрясаешься, в общем, как жертва болезни Паркинсона. И зубами клацаешь в такт. И так – на протяжении трёх с половиной часов.
А теперь смейтесь: дорога эта – платная.

Ещё одна достопримечательность, о которой мало кому известно, находится на обочине этой чудесной дороги, совсем на границе.
Приграничный магазинчик.
Захожу туда прохладным августовским вечером – по пути в Австрию – за водой. Следующим вечером – уже на обратном пути в Чехию – снова туда захожу. На кассе работает та же девушка, что и накануне. Девушка внимательно смотрит на меня и вопрошает:
- Простите, а это не вы тут были вчера?
Я признаюсь, что - да, я.
Тогда девушка смотрит на меня ещё внимательнее и спрашивает:
- А по какую сторону границы вы собираете ночевать сегодня?
Кто там говорил, что меня скоро пограничники начнут узнавать безо всякого паспорта, просто в лицо? Так вот – считайте, что уже.

И, наконец, третья достопримечательность всё на той же границе.
Замок на самой вершине горы. Внутрь него я не заходила, но со стороны да на фоне заката он выглядит весьма привлекательно.

Что вам ещё рассказать про Австрию?
Город Баден. Тот самый город, куда можно приехать из другого города (Вены) на трамвае.
Вена. В Вене есть как минимум одна чисто английская красная телефонная будка, и кое-кто (не будем показывать пальцем) только что хоровод вокруг неё не водил. А ещё там есть опера. Приехал в Вену – притворись культурным человеком, сходи в оперу, ага.

16:36 

Стою на асфальте я, в лыжи обутый...

Лицо, сочувствующее правосудию.
Едем с утра пораньше из аэропорта домой на такси. И, знаете, я думала, что мы не доедем до дома. Нет-нет, водить машину водитель умел, и даже неплохо. И пробок на дорогах не было в кои-то веки. Но в машине работало радио.

В эфир звонит некто Коля. И у Коли с Ди-Джеем завязывается замечательный диалог.

- Кем ты работаешь, Коля?
- Я велосипеды чиню.
- А что же ты, Коля, делаешь зимой – когда велосипеды не актуальны?
- А зимой я чиню лыжи.
- И часто лыжи ломаются?
- Ой, знаете, очень! Народ же на них по камням ездит.
- Э-э… По камням? Но зачем?!
- Ну, понимаете, у нас в городе зимы не очень холодные. Снега обычно выпадает совсем немного. Но на лыжах-то людям покататься хочется всё равно. Вот они и катаются по дорогам. А снега на дорогах мало. А сами дороги неровные, на дорогах камней полно…

И тут мы с водителем поняли, что нас накрыло мы в России. И дружно забились в конвульсиях от осознания и умиления. Хорошо, что на светофоре тогда горел красный свет, и такси наше стояло на месте. Потому что, если бы мы с водителем забились в конвульсиях на полном ходу - а мы бы забились, как тут не забиться на фоне таких-то высказываний - мы бы… недалеко уехали.

16:45 

Скандал в Богемии и другие дорожные приключения-происшествия.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Пятница, тринадцатое – замечательный день. И самое время поведать вам о некоторых моих августовских приключениях.

Я была в Праге, когда Чешский парламент совсем распустился.
Господам депутатам из тамошней нижней палаты наскучило быть депутатами. Так что они собрались, дружненько проголосовали за роспуск своей компании и разошлись кто куда ко всеобщему удовольствию.
Всё прошло тихо, мирно, без споров и нервов. Ну, совершенно, неправильно! В сущности, незаметно. Но главное, что прошло. Главное - было. Спасибо вам, чешские парламентарии, за это. Я, знаете ли, люблю просыпаться, включать новости и узнавать, что в стране, где я сегодня проснулась, больше нет той власти, которая была ещё вчера. Или вообще больше нет никакой власти. У всех свои слабости, как говорится. И свои недостатки.

Чехия – это Богемия. Я всегда это знала. Знала, но одно с другим, тем не менее, как-то не ассоциировала.
Чехия – это Богемия. И, когда на бегу по Праге ты вдруг отчётливо это осознаешь, это всё объясняет.
На этой радостной ноте хотелось бы передать пламенный привет сэру Артуру сами-знаете-какому. Сэр Артур, признайтесь, вы тоже однажды очень удачно съездили в Чехию, да?

Помните, я тут упоминала одно презабавное происшествие? То, которое навсегда останется не только в моей памяти, но и в памяти служащих пражской криминальной полиции. И не только пражской. Так вот. Сейчас я вам про него расскажу.
Скандал в Богемии.

А ещё я….
….
- Видела немецкую тюрьму. Изнутри.
А что в Берлине видел ты?
- Каталась на берлинском метро.
U-Bahn.
- Беседовала о жизни, Вселенной и вообще с черепами из чешского Костехранилища. Черепа эти, несмотря на отсутствие у большинства из них нижних челюстей, - отличные собеседники. If you know, what I mean.
- Нашла в Берлине кусочек Лондона, а в Праге – кусочек Парижа, и не один.
- Была в гостях у настоящего графа.
- Ездила в Польшу.
Я никогда не хотела побывать в Польше. А зря.
- Собирала ракушки в Дрездене. Где в Дрездене можно найти ракушки, спросите вы. А вот можно, как оказалось. Просто места знать надо. А ещё надо совсем не знать немецкого языка – чтобы не понять, что там написано на табличке, запрещающей в эти места заходить.
- Встречала рассвет в горах на границе Словакии.
- Бегала по ночной Праге.
И другие прелести Пражского Града.

И – да. Магическая Прага. Это понятие уже никогда не станет для меня прежним. Никогда.
Почему? Об этом я вам тоже когда-нибудь обязательно расскажу.

16:45 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мы с Настей хотели просто погулять. Просто погулять по любимому городу. Нам даже с погодой повезло в кои-то веки.
И целых полдня мы, действительно, просто гуляли – так мирно, спокойно, что даже самим не верится. А потом начались приключения.

Идём мы радостно по Новому Арбату. Мы – это я, Настя и Тардис. Мини-версия Тардис, которую Настя приобрела часом ранее в палатке на Гоголевском бульваре.
Москва – замечательный город. В Москве Тардис не надо ждать и искать. Её можно просто купить в обычной палатке.
Идём и идти собираемся аж до Курской. А оттуда мы собираемся ехать в Измайловский парк.

Выслушав бесконечный рассказ о моих августовских путевых и, притом, непутёвых до ужаса приключениях, Настя сказала:
- Когда ты в следующий раз соберёшься куда-нибудь ехать, я поеду с тобой. Потому что я тоже хочу таких приключений!
Я ответила, что, если ей хочется приключений, то за ними совсем не обязательно ехать куда-то. Их можно найти и здесь.
И когда же я научусь осторожному обращению со словами?

Путь наш лежал через самый центр города. Самый центр города в этот прекрасный день (день города, да) был перекрыт. Перекрыт он, как водится, был в самых неожиданных и самых неудачных (не только с точки зрения пешехода, но и с точки зрения человека, который кое-что смыслит в общественной безопасности) местах.
- Sinnerman, where you gonna run to?
Как очень верно подметила Настя, если бы действо, описанное в тексте этой песни, происходило на территории российской столицы, то главный вопрос (жизни, Вселенной и всего такого) к грешнику звучал бы немного иначе. А именно:
- Sinnerman, how you gonna run to?
Потому что «куда бежать» - это в Москве вот совсем не вопрос. А вот «как добежать туда, куда тебе нужно, при вечно перекрытых/перегороженных/раскопанных с какой-то великой целью дорогах» - вопрос, и ещё какой.

Журфак МГУ на Моховой улице.
Фасад факультетского здания украшает плакат с надписью: «Здравствуй племя молодое, незнакомое!».
Надпись как бы намекает первокурсникам, кем их считают старшие товарищи.

Добрых полчаса мы методично обходили полицейские кордоны. Обходили по такой траектории, что ни в сказке сказать, ни в учебнике по баллистике написать. А потом это дело нам надоело, и мы спустились в метро.


Мне нельзя ходить с друзьями в городские парки. То есть, это моим друзьям нельзя ходить в парки со мной. Потому что каждый раз, когда я иду в парк с кем-то прекрасным и дружественным, мы обязательно встречаемся там с кем-нибудь или чем-нибудь странным.

-Можно я пойду следом за вами?(с)

23:06 

Минутка убогой политики на ваших экранах.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Много букв про вчерашние приключения будет завтра. А сейчас будет много букв про политику. Про политику, говорить о которой в приличном обществе, по-прежнему, как-то даже неловко.

В наших краях нынче выборы мэра. Каравай, каравай, кого хочешь - выбирай. И ведь, действительно, выбирай кого хочешь. Кого ни выбери – результат, в конечном итоге, будет примерно один и тот же.

«Я буду голосовать за кандидата Такого-то, потому что он мужественный и красивый, и жена у него симпатичная».
«Кандидата Такого-то не жалует нынешняя власть, а это однозначно говорит о том, что он честный человек».
Вы прослушали отрывки из интервью взрослых, вроде разумных, местами публичных людей.
О том, что они взрослые и разумные, так, по одним их высказываниям, без специального уточнения, и не догадаешься.

А кандидат, которому эти взрослые, вроде разумные люди адресовали свои в высшей степени сомнительные комплименты, их не только прослушал. Он их ещё напечатал в своей газете-агитке.
Получилось непреднамеренное признание: ребята, я красивый, женатый и не в ладах с властью, и на этом мои достоинства резко заканчиваются. Зато честно.

Другой кандидат – совсем молодец.
Ушёл в отставку раньше срока без какой-либо веской на то причины, исключительно потому, что «хочу новые выборы, и поскорее». И ладно бы хоть – ушёл. Какое-никакое решение было бы. Так нет же – он как бы ушёл, а как бы остался. Мэр Шрёдингера. Смотреть было противно.
Отказался от участия в дебатах.
С избирателями тоже отлично поговорил. Написал нам: я знаю, что буду делать, когда меня выберут мэром. И всё. То есть, что именно – уточнить поленился. А и действительно – зачем уточнять? Дорогой избиратель, ты ж понимаешь!

Что делают в избирательных списках ещё четыре кандидатуры, совсем непонятно. В том числе, им самим. По всей видимости. Потому что они сидят и молчат, сидят и молчат. Второй месяц молчат уже. Загадочные люди.
Они молчат, а я делаю выводы. Выводы, прямо скажем, не утешительные.
Если за два месяца предвыборной агитации люди не потрудились хоть как-то себя проявить, значит, им нечего проявлять. Значит, они просто-напросто не заслуживают к себе никакого внимания.

17:29 

Пограничные приключения.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Как, однако, отлично мы с Машенькой съездили в Брест.

Машенька боится летать на самолётах. Поэтому мы поехали в Брест на поезде.
Чтоб я ещё раз поехала куда-то на поезде? Куда-либо дальше Питера? Да, ни за что! Ну, если только при полном отсутствии адекватных альтернатив. А так – Ни. За. Что. Ни за какие коврижки.
Люди добрые! Если вдруг вы боитесь летать на самолётах, езжайте в Брест на поезде номер семь. Срочно! Поездка на этом поезде по означенному маршруту – это лучшее лекарство от аэрофобии. Нет, правда. Уже к середине такой поездки перспектива её повторения будет пугать вас гораздо больше, чем перспектива полёта на самолёте.
И вот почему.

– Если б я знал, на каком поезде мы поедем до Бреста, я бы пошёл до Бреста пешком. (с)

Кто уехал в другую страну без загранпаспорта?

Кого нельзя подпускать к государственным границам на пушечный выстрел? Кто случайно забрёл на государственную границу? Кто долго и радостно по этой самой границе гулял? То есть, прямо по ней. Без документов и малейшего представления о том, где именно гуляет.
И ладно бы это ещё была наша, российская граница, но нет. Граница была белорусско-польская.
(На русско-польскую границу мне в прошлом году не позволили забрести добрые люди, а так бы я забрела, да).
Кого жизнь ничему не учит? Кто снова полез в заброшенное здание и столкнулся там с чем-то весьма подозрительным?
Дурная голова ногам покоя не даёт.

Про город. Пунктиром.

Что я там говорила про «ни за что»?

Москва встретила нас жутким ливнем и холодом. Сразу видно – тоже очень соскучилась.

17:55 

Чемоданное настроение.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Вот я и дома! И пробуду тут целых четыре часа. А потом – чрезвычайно внезапно, в том числе, для самой себя – снова уеду.
Недалеко – всего за одну границу. Если хотите, можете угадать – какую. Ненадолго – буквально на пару дней. За компанию и на поезде, что уже интересно.

Казалось бы, не была дома всего ничего – меньше месяца. А по ощущениям – полгода, как минимум.
Соскучилась по всем вам, соответственно, просто ужасно.

Если по окончании отдыха ты не валишься с ног - значит, отдых твой не удался. Я с ног валюсь. И вовсе даже не образно. Отдых мой удался, одним словом. Даже более чем.
Ну, то есть, как отдых… Отдыха в общепринятом понимании смысла этого слова у меня снова не получилось. Зато получился отличный road trip по Европе с ежедневными и поистине замечательными приключениями и происшествиями.
Одно из таких происшествий навсегда останется не только в моей памяти, но и в памяти доблестных служащих пражской криминальной полиции. И в памяти всяких международных борцов с преступностью, кстати, тоже. Масштабы происшествий, происходящих со мной, в непосредственной близости от меня и на моих глазах растут не по дням, а по часам, да.
Презабавное, надо сказать, происшествие. До сих пор над ним искреннее ухохатываюсь. Как вернусь из братского государства - живопишу вам его в красках и лицах. И не только его, разумеется.

А сейчас – бежать, бежать от московских дождей.

13:21 

Уезжаю я от вас.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Прямо сейчас и до сентября.
Не скучайте!

Пока жду самолёт (и пока у меня исправно работает техника) – расскажу-ка я вам, как мы с Фло и компанией феерически съездили загород на выходные.

Место встречи, как известно, изменить нельзя. Но если нельзя, но очень хочется, то можно.
Мы с Фло собирались встречаться в 14:30 в двух шагах от вокзала. И, действительно, встретились. Ровно в 14:30. Вот только не в двух шагах от вокзала, а дома у Фло.
Там нас ждал телескоп, который нам предстояло хватать и срочно тащить на дачу.
Две хрупкие девушки. Тяжёлый телескоп. Трёхчасовой путь через полгорода и добрую половину московской области. Три вида транспорта. Вызов принят!

На вокзал мы ехали втроём. Не в том смысле, что – Фло, я и телескоп. А в том, что – Фло, я и Берёзонька, которая согласилась к нам присоединиться. Ах да, ещё ёжик в клетке.
В ожидании Берёзоньки и ёжика мы с Фло уплетали контрабандные сладости – from Ukraine with love и созерцали видео-инструкцию по сборке модели солнечной системы в домашних условиях.
Инструкция, надо сказать, была замечательная. «А сейчас мы прикрутим вот это туда-то». Пауза. «Ой, что-то оно не прикручивается». И так – буквально на каждом шагу. Всё, как в суровой реальности.

Идём мы по городу. Очень красиво идём.
Фло – с неподъёмной подставкой для телескопа в руках и оранжевой сумкой с надписью «don’t panic» на плече. Я – в обнимку с самим телескопом и с венком из белых цветов на голове. Венок на меня нацепила Фло часом ранее. А я про него благополучно забыла. Забыла снять его, выходя в люди. А потом у меня на него уже рук не хватало. Берёзонька – с ёжиком в клетке. В клетке, которая едва ли не больше её самой.
А ещё мы в таком состоянии на автобусе ездили. И на метро.

Вошли в вагон метро. Следом за нами вошла женщина. Женщине дверьми прищемило подол юбки.
Похоже, наша катастрофичность таки заразна.

Всего нас по плану должно было быть четверо. Четверо всадников Апокалипсиса. Всадниц, точнее. Про всадниц и апокалипсис – это была просто шутка. Безобидная шутка. Безобидная, как же!

В 16:30 в двух шагах от вокзала… Вам ничего не напоминает?
Так вот. В 16:30 в двух шагах от вокзала нам должна была встретиться моя дорогая Коллега. И она бы нам встретилась там ровно в 16:30, если бы не одно «но».
Коллега ехала к нам со стороны «Выхино». По закону подлости, именно на эти выходные станцию метро «Выхино» закрыли на ремонт. Станцию закрыли, и на дорогах из Выхино в центр, естественно, тут же образовались непроходимые пробки.
По этой причине моя дорогая Коллега к нам не приехала. Она добралась до нас, вопреки всяким жизненным подлостям. К тому времени, как мы узрели её светлый лик, на дворе уже был шестой час.

Милые дамы! Если вам вдруг не хватает внимания окружающих, не расстраивайтесь! Принимайте меры. Начните повсюду носить с собой телескоп, например. По частям. Вместо карманной собачки. И будет вам счастье. Проверено.
Охранники на вокзале радостно поинтересовались у нас: вы ракетную установку тащите, да?
Проводник в электричке спросил что-то насчёт технических характеристик телескопа.
Мужик на автобусной остановке, увидав телескоп, возжаждал полюбоваться на звёзды. Да, прямо сейчас. Да, прямо на остановке.
Если же телескоп вы с собой таскать пока ещё не готовы, можете таскать ежика. Он помельче, даже с клеткой – полегче, а внимания привлекает тоже немало. И всё это внимание – исключительно доброжелательное.

Мы хотели пораньше выехать из Москвы, чтобы пораньше приехать на станцию. Ибо чем раньше ты приедешь на станцию - тем раньше попадёшь на местную автобусную остановку. А чем раньше окажешься на остановке – тем больше шансов у тебя будет поймать нужный автобус. Или не нужный, а просто хотя бы какой-нибудь.
Автобус нам был нужен. Даже необходим. Жизненно. Потому что пешком с телескопом наперевес далеко не уйдёшь. Так далеко, чтобы прямо до дома, не уйдёшь точно. Во всяком случае, я не уйду.
Он был нам нужен и всё же пришёл, когда мы уже почти перестали на это надеяться.

Минутка занимательной арифметики.
Мы встретились в 14:30 с чётким намерением: ехать на дачу.
Ехать на дачу нам, в общей сложности, три часа.
Приехали на дачу мы в девять вечера.
Кто мы после этого? Приключенцы!

Весь вечер в небе над лесом сверкали великолепные молнии. К полуночи эти молнии добрались и до нас. А вместе с ними до нас добрался ливень, гром и штормовой вечер.
Почти два часа мы любовались дождливым светопреставлением с веранды, укрытые от ненастья лишь завитками плюща. То есть, это я любовалась. А дамы отчаянно ждали чего-то ужасного.
Картина маслом. Четыре прекрасные девушки сидят за столом. Одна своими изящными пальцами держит молот – такой, что Тор бы, увидев его, умер от зависти. У второй под рукой обоюдоострые грабли. Третья не расстаётся с ножом для разделки мяса. А я сижу в окружении них, безоружная, и ржу в голос.
И ладно бы – только сидели. Но в какой-то момент эти девушки дружненько вышли с веранды во тьму. Вышли во всеоружии - с молотом, граблями и ножом, ага. Ещё лопату с собой прихватили, на всякий случай. Вышли, дошли до пристройки, пошли обратно.
Представляете, да, сколь очаровательно эта процессия выглядела со стороны? А ведь соседи вполне могли её видеть. И слышать все наши чудесные диалоги.

After dark..

02:31 

Мы едем, едем, едем: к звёздам и не только.

Лицо, сочувствующее правосудию.
У меня в эту пятницу было такое доброе утро. В половине девятого вечера.

Та самая половина девятого. Я выныриваю из мимолётной полудрёмы, в которую впала, просматривая документы, – скорее от скуки, чем от усталости. Тянусь за телефоном, дабы узнать – который там, на дворе, час. Телефон заговорщицки мне подмигивает: хозяйка, тебе сообщение.
Сообщение это – от замечательной Фло. И суть его такова: побежали глядеть в телескоп на Сатурн! Вотпрямщаз. Встречаемся через час, на такой-то станции.
Я не интересуюсь – куда именно побежали? Ну, в смысле, от станции. Мне просто в голову не приходит поинтересоваться конечной целью предложенной беготни.
Я отвечаю: а побежали. После чего вскакиваю и бегу.

Пока меня зовут вотпрямщаз неизвестно куда - смотреть на Сатурн, моя жизнь в полном порядке.
Пока по первому зову подобного рода я машинально вскакиваю и бегу, в полном порядке я сама.

Сатурн мы в итоге так и не увидали. Зато побродили в ночи по живописнейшим переулкам и подворотням. Побывали на крыше центра ArtPlay. Погуляли по этой крыше. Полюбовались оттуда прекрасной ночной Москвой. А сквозь объективы установленных там телескопов полюбовались на всякие звёзды.
Звёзды – вовсе не то, чем кажутся на первый взгляд. Прямо как люди и практически всё на свете.

К слову - о звёздах и о том, что чем кажется.
Небесные фонарики. Их в ночь с пятницы на субботу в небе было едва ли не больше, чем звёзд. И уж точно больше, чем звёзд, видимых невооружённым глазом.
Один из них был таким огромным и летел так высоко-высоко, что – ну, вылитый НЛО, а не просто фонарик.

Наигравшись в астрономов, мы не разошлись по домам – это было бы слишком просто. И даже не пошли гулять до рассвета – это, с учётом нашей экипировки, было бы, наоборот, слишком сложно. Мы отправились к Фло.
Кто ходит в гости по ночам…
…Тот, в нашем случае, уходя, говорит гостеприимной хозяйке: «И спасибо за рыбу». Если вы понимаете, о чём я.


Субботнее утро было для меня ничуть не менее добрым, чем пятничное. Утро после бессонной ночи – оно, если уж доброе, то всегда - особенно.
День субботний тоже был добрым. Очень и очень. Потому что субботним днём мы, наконец-то, увиделись с Настей. Именно – наконец-то. Как оно всегда и бывает с деловыми людьми.
Настя на днях вернулась из славного города Лондона – с уймой потрясающих впечатлений, замечательных фотографий и с чудесными сувенирами, за которые ей отдельное и просто нечеловеческое спасибо.

Приятное открытие, сделанное мною в процессе просмотра лондонских фотографий: несмотря на то, что я ею не пользовалась уже, наверное, тысячу лет, ментальная карта британской столицы в моей голове всё ещё жива и даже вполне актуальна.


Тут, благодаря милым людям с календарём в голове, совершенно случайно выяснилось, что, вопреки моему скромному мнению на сей счёт, у меня ещё не один, а целых два дня до отъезда в дальние дали. Я бы могла провести эти два дня дома за сборами в путь-дорогу. Но проведу их куда интереснее – в ста километрах (примерно) от дома и в отличной компании. В программе вылазки на природу: созерцание звездопада и визит в лес – к местным змеям.

Когда я вернусь в Москву из грядущего путешествия, на дворе уже будет осень. Представляете? А я – нет.

17:58 

Балтийские приключения. Часть четвёртая. Welcome to HELLsinki! (с)

Лицо, сочувствующее правосудию.
Причал, к которому пристал наш корабль, - это тот самый причал, который я в своё время увидела в Хельсинки самым первым. Я набрела на него совершенно случайно посреди ночи. И именно оттуда шла обратно в отель по подземной велосипедной дорожке. «Отсюда и до центра города», ага. Потому что чуть меньше года назад я названия улиц тоже принципиально не запоминала –лишняя информация.
Не самый близкий к центру города и удобный для туристов причал, прямо скажем. Но я была так рада его видеть!

Хотела сказать: всё интересное, что есть в Хельсинки, я уже видела. Но, памятуя о том, что понятия интересного у всех свои субъективные, скажу так: всё, что меня интересовало в Хельсинки, я уже видела. Если чего вдруг не видела, значит, не знаю пока, что оно мне интересно. Увижу – узнаю.
Впрочем, я отвлеклась.

Паром, на котором я плавала, был круизный. Это я плыла на нём в Стокгольм. А через полторы недели вновь ловила его в Стокгольме, чтобы уплыть обратно, благо он заходит туда достаточно часто. А кто-то плыл просто в круиз. По нескольким странам – по замкнутому кругу. Без перерыва на отдых в определённом городе. А на круизном лайнере пассажиров, как известно, усиленно развлекают. Помимо всего прочего, предлагают скататься на экскурсии – недалеко от места стоянки корабля.
Накануне прибытия в Хельсинки, всех звали в Суоменлинну. Я там уже была, но своим ходом. Тут, пользуясь случаем, решила съездить цивилизованно, с экскурсией. Просто затем, чтобы хотя бы куда-то в этой жизни съездить, как нормальный турист. Съездила.

Вообще-то, в первую ночь на пароме я собиралась выспаться. Я уже третью ночь собиралась это сделать. Но так и не собралась. Прошаталась всю ночь по палубе, промёрзла до мозга костей, упала спать в шесть утра, поставив будильник на семь – чтобы успеть на экскурсию.
Будильник не прозвонил. Хорошо, что прозвонил тот, который в голове. Он всегда звонит на пару минут раньше, чем телефонный, когда знает – прозвонить надо. А телефонный будильник, как знал, что лучше, действительно, не звонить.

Я не такая, я жду трамвая.

Отряд не заметил потери бойца.

Обратно в терминал вы поедете сами…

Заблуждения в пространстве и времени.

Сама себе скорая помощь.

I think I need a doctor.

Йо-хо-хо, и бутылка водки.

Call me maybe.

17:49 

Герои нашего времени.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Пока я разъезжала по городам и весям, мир обрёл двух новых героев – очередного президента Ирана и двенадцатого по счёту Доктора Кто.

Что хочу сказать насчёт первого. А вот ничего. Пока что. Я хочу сказать про его предшественника – Махмуда Ахмадинежада.
Ахмадинежад, с тобой всегда было очень весело, я буду скучать. Так же, как скучаю по Фиделю и Чавесу.
Ирония судьбы. Я буду скучать по присутствию на мировой политической арене многих людей, чью политику крайне не одобряю. Но при этом явно не буду скучать практически ни по кому из тех, чью политику не одобряю гораздо меньше. А хотя бы немного я не одобряю любую политику из всех мне известных.

Вообще, конечно, этому миру катастрофически не хватает героев. Не вымышленных персонажей, а реальных людей, восхищаться которыми не только можно было бы по принципу «на безрыбье и то – повод для восхищения», но и действительно стоило. Людей потрясающих, выдающихся. Таких, с которых хотелось бы брать пример.

Герой второй. Питер Капальди, он же - Двенадцатый Доктор. Тот неловкий момент, когда имя актёра ну ничегошеньки мне не говорит. Фотография говорит лишь о том, что где-то я его видела. Но вот где – это большой вопрос.
Надеюсь, из него выйдет хороший Доктор.

Есть ещё третий герой, но его представили миру ещё на прошлой неделе. Если и вовсе не на позапрошлой. Ну, угадайте с трёх раз, как говорится, кого я имею в виду. Ларса Миккельсена, конечно. Он у нас будет Милвертоном в новом сезоне «Шерлока». То есть, не Милвертоном, а Магнуссеном. Но от перемены мест слагаемых... в общем, вы поняли.
Насчёт него я не надеюсь. Я не надеюсь, я абсолютно уверена в том, что он будет отличным злодеем. Изумительным просто. Ибо типаж.
Правда, я со своим ассоциативным мышлением вряд ли смогу смотреть на него без улыбки. У него ведь есть брат - Мадс Миккельсен. Тот самый, который в другом сериале играет другого злодея. Ганнибала Лектера, да. Ы-ы-ы.
Люди с телеканала BBC, вы издеваетесь. И да, люди, пускай новый злодей – ну, пожалуйста! – будет абсолютно невозмутимым. Ужасающе невозмутимым. Страшно умным, ужасающе невозмутимым и совершенно-не-психопатом. Аминь.

16:36 

Сказ о том, как мы с Машей в Коломну ездили.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Эпиграфом к этой истории пусть будут слова дорогого Зла:
Я БОЮСЬ БЕГАТЬ С ТОБОЙ ПО ПОДВОРОТНЯМ МЫ ВЫЙДЕМ В РЯЗАНИ
Ведь дорога Москва-Коломна - это дорога Рязанского направления.
.

В лес – не в лес, но в Коломну мы с Машей в субботу съездили. Как всегда – с дорожно-транспортными приключениями.

Собрались вообще куда-либо ехать на выходных мы абсолютно спонтанно. Собрались ехать конкретно в Коломну – вечером накануне поездки. Коломну в качестве места назначения выбрали методом ненаучного тыка в карту. Узнать что-нибудь о Коломне прежде, чем туда ехать, не удосужились.
Явки-пароли? Встречаемся в субботний полдень на вокзале и едем. Всё просто!

Суббота, шесть часов утра.
Я уже собиралась ложиться, когда что-то дёрнуло меня на сон грядущий посмотреть расписание электричек. Заранее этого сделать, конечно же, было нельзя – неинтересно. Да и зачем? Электрички же часто ходят. Какая-нибудь, подходящая нам, на вокзале точно быстро найдётся.
Посмотрела я, значит, на расписание. И осознала целых две важные вещи. Первая – дневной перерыв в отправлениях электричек. Он всё-таки существует! И в выходные – тоже. И вторая – мы, разумеется, этого не учли. Принцип «вижу цель – не вижу препятствий» в действии.
Теперь угадайте с одного раза – когда дневной перерыв начинается? Верно, за пару минут до полудня. А заканчивается? О, заканчивается он почти в два. В свете чего, встречаться в двенадцать часов на вокзале слегка опрометчиво. А встречаться в двенадцать часов на Курском вокзале, как мы договаривались, опрометчиво уже не слегка. Потому что нужная нам электричка отходит с Казанского.

Ничто так не бодрит с утра пораньше, как осознание собственного идиотизма. Как подобного рода открытия, то есть.
Был у меня соблазн позвонить Маше сразу, как только я всё это узнала. Но, в конечном итоге, гуманизм победил, и Маше я позвонила лишь в восемь. И тебе, Маша, тоже доброго утра, как говорится.

Мы едем, едем, едем в далёкие края.

Русская народная забава: найди в незнакомом городе Кремль.

Люди, ау!

А что, тут есть Кремль?..

Яблоко раздора.

Мой Кремль – моя крепость.

Исчезающий мост.

Come back home.

А в лес меня всё-таки увезли. Вчера утром.
Домой привезли буквально вот только что.
Привет, дом! Через пару часов я опять от тебя убегу на весь вечер.

05:30 

Без календаря в голове.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мы едем, едем, едем. Недалеко – в ближайшее Подмосковье. И совсем ненадолго – только на выходные. На дворе, меж тем, утро третьего августа. Что хочу сказать по этому поводу. Третье августа? Как – уже?! Июль, а июль, ну зачем ты прошёл так быстро? Не прошёл, а пролетел прямо-таки. На первой космической.

Про вчера и позавчера. На правах ежедневника.

Позавчера.

Слишком рано стемнело. Это к осени, и это печально. А ещё это вводит меня в заблуждение насчёт времени. В ещё большее заблуждение, чем обычно, я имею в виду.
Смеркалось. Выхожу подышать свежим воздухом с абсолютной уверенностью в том, что выхожу в ночь: на пустынные, тихие улицы. Выхожу, а на улицах – толпы народу. И уйма машин. И учреждения всякие ещё работают. Никакая не ночь, одним словом, а вечер. Самый разгар вечера даже. Так непривычно! Нет, правда. Я уже и не помню, когда в прошлый раз видела окрестности дома родного не пустынными и не тихими.

Добралась наконец-то до нашей набережной. Причём именно – добралась. С тех пор, как Москву совершенно разрыли, передвигаться по ней стало особенно интересно. Никогда не знаешь, где вместо обычной дороги обнаружишь пересечённую местность или ограду.

Возвращаюсь обратно домой, а на нашей улице – праздник. Стихийная вечеринка. Даже две вечеринки. На одной стороне улицы весёлые ребята поют под гитару о любви к буги-вуги и пляшут. На другой стороне – мрачные люди воют «мы обязательно встретимся, слышишь меня». И тоже – под гитару.

Той ночью я честно собиралась поспать. Накануне выходных и расписанной по минутам недели это было бы очень кстати. Собиралась, но, в конечном итоге, как водится, так и не собралась.
Зато с утра пораньше, часов в пять или, может, в начале шестого, полюбовалась на прекрасный ливень, кажется, с градом. Особая прелесть этого ливня заключалась в том, что к тому моменту, как мне настала пора выходить из дому, он благополучно прикончился.

Всё-ещё-сегодня, которое календарно - уже вчера.
Всё тем же утром. Я шаталась по дому в недоумении: и куда это все помчались с утра пораньше в выходной день. И только к полудню поближе сообразила, что никакой нынче не выходной, а только лишь пятница.
Жить без календаря в голове порой очень весело. Чем дальше – тем веселее.

Кто благополучно забыл о том, что второе августа – это у нас День ВДВ, и пошёл в этот радостный день на прогулку в Парк Горького? А вот мы с Леной. И замечательно погуляли, кстати. Тихо, мирно и без всяческих происшествий.
В парке в то утро было очень немноголюдно. Непривычно немноголюдно, я бы даже сказала. Что же касается дня ВДВ: в Парке Горького он, по-моему, перманентный. Как ни приду туда – кто-нибудь обязательно радостно плещется в главном фонтане.
Буйные празднества там начались только после обеда. О, как красиво мы с Леной уходили из парка сквозь завесу дыма от всяческих фейерверков.

Дальнейший наш путь лежал через парк Музеон. Я считаю, что в этом парке, утыканном жуткими статуями (не моргай!), надо снимать фильмы ужасов. Или всякий нуар детективный. На фоне царящего там сюрреализма душераздирающие сюжеты будут смотреться как нельзя лучше.

А что мы обнаружили по дороге на Третьяковскую! Кафе с жизнеутверждающим названием "Хмурое утро". И с зонтиком в качестве эмблемы.

Пока мы с Леной гуляли – наступил вечер. К тому времени, как я, заехав после прогулки ещё кое-куда, вернулась домой, вечер стал поздним.
А только что (с поправкой на моё своеобразное чувство времени) по BBC1 показывали Рейхенбах и не только. Какое прекрасное завершение дня.

17:32 

Балтийские приключения, продолжение: море.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Часть третья. В которой:
- Мы на корабле.
- Да.
(с)

Море – это другая реальность.
Когда мне вконец надоест тот дурдом, который постоянно творится со мной и вообще на суше, я подамся в пираты. Серьёзно.

Что на суше – кошмар, то на море – прекрасно.
Например, пасмурная погода. Мало кто знает, но я её очень люблю. И дожди я люблю. И ветра. И холод, если не минус пятьдесят. А мало кто знает об этом, потому что по мне этого не заметно. Заметно - прямо противоположное.
На суше от пасмурности мне очень плохо. Мигрень у меня. И хорошо ещё, если только она, а не она и ещё что-нибудь увлекательное в придачу. Сквозняков я боюсь – я от них мгновенно разбаливаюсь. От холода я не болею, я сразу загибаюсь. В конвульсиях.
На воде я все эти погодные прелести переношу распрекрасно.
Продрогнуть до мозга костей, простояв полночи на открытой палубе в сильный шторм и в лёгкой одежде, – милое дело. Милое и безумно приятное. Плыть куда-либо в грозу - замечательно. Особенно, если плывёшь по холодному морю.

Открытое море, высота – тысячи метров, и пустыня – три стихии, в которых мне абсолютно комфортно.

Ох, уж это холодное море. Холодные моря я люблю больше, чем тёплые, как ни странно. А Балтийское море люблю больше всех.
Там частенько бывают шторма. Обожаю шторма! Чем сильнее – тем лучше. Шторм – это когда состояние окружающей среды, наконец, совпадает с моим внутренним состоянием. Гармония, одним словом. Абсолютная.
Ночью из чёрного-чёрного моря на тебя смотрит бездна. А ты смотришь на неё, и вам обеим нравится то, что вы видите.
В пасмурную погоду оно – море – сливается с небом. Практически абсолютно. Это безумно красиво. Фантастически, невероятно красиво.
Открытое море и ночью – практически небо. Только в небе по ночам зажигаются звёзды, а в море – огоньки маяков. И до самого утра эти маяки между собой перемигиваются.
И штормовой ветер, который едва не сбивает с ног. От него порой дух захватывает – в прямом смысле слова. И жемчужные подводные течения. Или свинцовые. И бесчисленные острова, на которых ютятся симпатичные домики. И рассветы, закаты, и волны.
А ещё чайки. Даже не так – ЧАЙКИ. Их очень много, они немного странные и совершенно ручные.
И кое-что совершенно дурацкое. В Балтийском море при плюс тринадцати градусах тепла за бортом никто не купается. Не купается и не вопрошает с искренним удивлением – а чего не купаешься ты? А в тёплых морях при той же температуре купаются и вопрошают – очень странные люди.

А ещё корабль – это единственное транспортное средство на свете, находясь на борту которого я могу спокойно и сладко спать. Хотя бы – чисто физически. Морально я спокойно спать в путешествиях не могу вообще – это как же я буду спать, когда я в это время могу увидеть/сделать что-нибудь интересное. И не в путешествиях – тоже. По той же причине. И нет, это не лечится.

Подамся в пираты, короче.
Тем более, что ледокол я себе уже нашла. Осталось угнать вежливо позаимствовать.
Примечание внутреннего голоса: сначала плавать научись, недоразумение.



Глава третья. Пункт первый. В которой я всё-таки сломала пароход.
Девушка на корабле.

18:03 

This is Панда. Панда-парк.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Основная причина моей патологической неспособности рассказать вам о прошлых своих приключениях, например, путешественнических, - это приключения, которые творятся со мной в настоящем. Здесь и сейчас. И о которых мне рассказать хочется тоже – и ничуть не меньше, чем о былых.

Закончив все свои дела на Шаболовской, мы с прекрасной девушкой Машей осознали, что у нас ещё уйма свободного времени этим вечером, и пошли гулять в близлежащий Нескучный сад. Сад этот для меня, действительно, очень нескучный, в самом что ни на есть прямом смысле данного слова, ибо ещё ни один мой визит туда не обходился без приключений.
Вчера мы случайно обнаружили там Панда-парк. Тот самый, верёвочный, куда я собиралась с начала этого лета. Вернее, один из тех, благо их в Москве несколько. Обнаружили мы его чуть больше, чем за час до его закрытия, – очень удачно и вовремя.

Минутка гордости за себя, любимую.
Кто полез сам и потащил ни в чём неповинного человека на полосу препятствий? Кто прошёл экстремальный маршрут – и выжил? И даже не покалечился никоим образом. А вот я! Я иногда молодец, да.

Лирическое отступление. Сделать что-то простейшее и не требующее особых моральных и физических усилий так, чтобы не покалечиться, - ну, не возможно же. Пройти, ни капли не покалечившись, полосу препятствий повышенной сложности – да легко!

Теперь – про маршрут.
Маршрут находится в подвешенном состоянии. Несколько метров над уровнем земли. Проходишь его ты в каске и со страховкой. Моя следующая фраза предсказуема до безобразия. В следующий раз мне, пожалуйста, то же самое, только повыше - сильно повыше - и без страховки. Чтобы – совсем как в детстве.
Бывалые люди настаивают: та, часть маршрута, которая - скалодром, – очень сложная. Прекрасная девушка Маша с ними всецело согласна. Что же касается меня, у меня всё опять не как у людей. Скалодром я прошла безо всяких проблем. Не прошла, а практически пробежала.
С велосипедным заданием тоже справилась без происшествий, хотя и не каталась на велике уже почти тысячу лет. Представьте себе милое сочетание факторов: я, пара тонких верёвочек где-то внизу и велосипед, на котором по этим верёвочкам надо проехать. И никаких катастроф!
Вот спираль ДНК – это, да. Это было незабываемо. Обычно главная цель покорителя полосы препятствий - преодолеть препятствие, возникшее на пути. В случае, с этой спиралью, главная цель покорителя - просто на ней удержаться. Удержаться на широкой верёвочной лестнице, подвешенной параллельно земле и, для пущего счастья, свёрнутой в спираль. Я удержалась. Я молодец. Мне страшно подумать, как всё это выглядело со стороны. Наивно надеюсь, что очень забавно. Как игра в Твистер в наклонной плоскости.
Задание «акробат» оказалось на удивление весёлым и ассоциативным. Идёшь ты себе по тонкому канату, держишься за свисающую сверху палку – для равновесия. И вспоминаешь балетные классы, ибо каждый твой шаг – это, в конечном итоге, четвёртая позиция в чистом виде. Или пятая. Я, когда проходила этот этап, честно попыталась изобразить на ходу rond de jambe en dohrs. Получилось, с учётом объективных условий попытки, прямо скажем, не очень.
Остальные этапы маршрута были простыми. В основном, по причине наличия многочисленных точек опоры, в том числе и страховки. Дайте мне точку опоры, хотя бы условную – и я пролезу где и куда угодно. В любой плоскости. Я, собственно, и без точки опоры пролезу – при желании или необходимости. Но это уже совсем другая история.

18:06 

Прелести нашего городка, "Иллюзия обмана" и слегка позабытый день ВМФ.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Дорогие гости столицы, если вы думаете, что у нас тут, в Москве, зима круглый год, и медведи по улицам ходят, то вы глубоко ошибаетесь! Медведи у нас по улицам не ходят. Они ездят. На самокатах. Серьёзно!
Старый Арбат. День недавний. Холодрыга жутчайшая, невзирая на середину июля. Идёшь ты себе по улице в тёплой куртке, а навстречу тебе – медведь. Едет. На самокате. Чудесно, не правда ли?

Новый Арбат, день вчерашний, воскресный.
Идём с Кейт, гуляем, не трогаем никого. А навстречу нам с решительно-угрожающим видом идут две японские девушки в розовых платьицах и страшный клоун с бензопилой. Все рекламируют, каждый – своё. Девушки на фоне клоуна явно теряются.

Вообще, мы отлично вчера погуляли. Погуляли, сходили в кино, ещё погуляли.

В кино мы как-то совсем не собирались. Потом как-то вдруг собрались – на «Росомаху». А пошли в итоге на «Иллюзию обмана». Оцените последовательность действий, что называется.
«Иллюзию» нам обеим очень расхваливали. Не то, чтобы зря, но… We are not amused. То есть, Кейт-то вполне amused. Даже более чем. А вот я – нет.
Нет, в общем и целом, мне всё понравилось. Понравилось, но не впечатлило. Я просто с детства знаю, как делаются все эти «невероятные» фокусы, – спасибо иностранным передачам на эту тему, которые шли в те времена по телевидению. Да и вообще – меня сложно впечатлить чем-то нарочито впечатляющим.

Со стороны наш просмотр выглядел очень забавно. Не удивлюсь, если Кейт после такого больше не пойдёт со мной в кино. Не на детективное кино, во всяком случае. Потому что:

Представление первое.

Представление второе.

Где-то между вторым и третьим представлением.

Постфактум.
Кейт: Какой потрясающий фильм! До самого конца непонятно, кто за всем этим стоял!
Я: Вообще-то, понятно.

Посмотри на отвороты его джинсов!(с)

Кейт считает, что раз четвёрку фокусников, втянутых в эту историю по сюжету так и не нашли, значит какой-то мифический орден благородных фокусников всё-таки существует.
Я считаю, что существуют поддельные документы хорошего качества, новые места жительства и простые способы изменить внешность. Я не романтик.

К слову, о благородстве.
Тот-кто-за-всем-этим-стоит при помощи четырёх иллюзионистов и посредством зрелищных фокусов вершит правосудие.
Вершит, да.
Но только не в случае с разоблачителем фокусов.
Этот разоблачитель фокусов в своё время разоблачил его отца – фокусника. Карьера отца после такого разоблачения, естественно, рухнула. Дабы как-то вернуть себе былое имя, отец решился на очень опасный трюк и в итоге пропал без вести. Не факт, что погиб, кстати.
Сын решил отомстить за его смерть. Разоблачителю фокусов.
При этом он не подумал об одной простой вещи. Если человек обманывает других людей, он должен быть готов к тому, что его обман однажды раскроется. И если обман раскрылся – это не вина того, кто его раскрыл. Это беда того, кто его совершил, но и не более того.
Никто не виноват в том, что ты – обманщик, пусть и беззлобный.
Никто не виноват в том, что ты плохой обманщик. А ты плохой обманщик, если твой обман можно раскрыть.

После кино мы снова пошли гулять. От Новокузнецкой и до Парка Горького. Вообще-то, мы надеялись дойти до парка по набережной. Но набережную перекрыли на ремонт. И параллельную ей набережную тоже. В итоге, идти нам пришлось в обход. Но мы всё же дошли до парка.
Вышли к фонтанам. Буквально за минуту до начала музыкально-лазерного шоу наподобие «танцующих фонтанов». Это было внезапно и очень красиво.

Пока мы любовались танцующими фонтанами, кто-то в этих фонтанах плескался с радостными воплями. Я ещё посмеялась тогда: у людей, похоже, неурочный день ВДВ.
А потом оказалось, что у людей в тельняшках и с разнообразной морской символикой, действительно, праздник. День ВМФ.
Эх, почему же мне никто не напомнил про этот день раньше! Напомнил бы мне кто про него – я бы на праздник в Севастополь слетала. Или хотя бы в Питер. Посмотрела бы на морские празднества, на любимые корабли.
Нет-нет, я не жалуюсь. Ни в коем случае. Кораблей мне в июле вполне хватило. Моря и празднеств – тоже. И фонтаны вчера, вон, какие прекрасные были.
Но в следующем году про праздник надо бы всё-таки не забыть. И встретить его у моря.

20:20 

Meanwhile in Russia, что называется.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Не могу не сказать пару ласковых про недавние новости. А то вдруг вы этих дивных новостей не видели, не слышали и не знаете.

Мужчина принёс в отдел полиции взрывное устройство. Двести граммов в тротиловом эквиваленте, так, на минуточку.
Днём ранее…
Мужчина обнаружил на днище своей машины нечто странное – пакет и проволоку. Опознал в обнаруженном устройстве самодельную бомбу. И – нет, не испугался. Даже не удивился. Он же предприниматель. Чему удивляться, чего пугаться в этой жизни, если ты российский предприниматель? Да и если не предприниматель – тоже. У нас же тут демократия в действии. То есть, живётся весело всем, вне зависимости от пола, возраста, профессии и социального статуса.
Мужчина вздохнул – о, привет конкуренты. Обезвредил и разобрал эту бомбу своими руками. И пошёл себе дальше по своим делам. В этом он молодец. Да и, к тому же, а что ещё ему оставалось? Вызвать и ждать соответствующих специалистов? Во-первых, зачем дёргать этих специалистов, если бомба совсем примитивная? А во-вторых, где гарантия того, что бомба не рванёт до их приезда? Не по плану - по плану-то она не рванула бы до начала движения автомобиля, а, скажем, по чистой случайности – от чего-нибудь непредвиденного.
То, что он разобрал эту бомбу – уже прекрасно. Но ещё прекраснее последующие его действия. Разобрав бомбу, мужчина сложил её части, в том числе и двухсотграммовую тротиловую шашку, в салон машины. И только на следующий день привёз всё это богатство в полицию. То есть, целый день он спокойно держал двести граммов тротила в своей машине. А может быть, что не только держал, но и возил по городу. Двести граммов. Тротила. В машине. Спокойно. Говорю ж – молодец.

Ладно – бомба на днище машины предпринимателя.
Но у нас же, напоминаю, тут демократия. Поэтому самодельные бомбы время от времени обнаруживают не только бизнесмены в своих машинах, но и самые простые обыватели в своих сумках и прочих вещах.

Вот уж воистину – страна чудес без тормозов. Так в конституции записать и надо. А то там столько всего заумного понаписано. И ни слова - ни слова! - об истинной сущности нашей Великой и Необъятной.

My life, my game, my rules and I'm the winner, of course.

главная