Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:34 

День Доктора: предисловие.

Лицо, сочувствующее правосудию.
День Доктора.

Кто ходит в библиотеку в три часа ночи в гости по утрам, тот приносит с собой бананы.
Потому что: «Always take a banana to a party. Bananas are good». Если вы понимаете, о чём я.

Помимо бананов и прекрасного настроения, эти чудные люди приносят с собой ещё много чего интересного.
Например, Настя вчера притащила вязание. Серьёзно! Притащила пряжу (моего любимого цвета, кстати) и спицы, уселась пафосно в кресло на самом видном месте и давай себе вязать шарфик.
Человек, который сидит тихо-спокойно и вяжет, - это очень опасный человек. Ведь у него в руках спицы. А спицы в умелых руках – это оружие. А впрочем, в умелых руках всё, что угодно, - оружие.

Другая прекрасная девушка принесла звуковую отвёртку. Если вы смотрели Доктора Кто, вы знаете, что это такое. Если вы не знаете, что это такое, то это вы зря.
- У нас есть звуковая отвёртка! - наш универсальный ответ любым техническим трудностям.
Надо что-то собрать, подключить, отключить, разобрать, починить, запустить? Да легко! Ведь
*хором*
- У нас есть звуковая отвёртка!

Ещё немного о личном имуществе.
- Раньше у меня в комнате стоял скелет. А потом его увезли на дачу.
- Скелет? Какой скелет?
- Ну, обычный такой, детский. - Пауза. - Нет-нет. Детский – это, в смысле, пластиковый. Из набора «юный кто-то там». А вовсе не то, о чём все вы сейчас подумали!
Так все, Настя, тебе и поверили, как же.

А теперь крик души.
Люди хранят дома скелеты, ножи, соляную кислоту в умопомрачительной концентрации и прочие вещества, пистолеты (боевые), винтовки, наручники, скальпели (и речь идёт не о медиках). И ещё много чего очень неоднозначного.
А искать взрывчатку полиция как-то раз приходила ко мне!

- Пойду вымою нож.
- Первое правило патологоанатома: мойте скальпель перед едой.
И перед тем, как кого-нибудь им разделать, мойте тоже.

Мало кто может похвастаться тем, что на свете существуют фотографии и даже видеозапись того, как его связывают и привязывают к стулу. Начнём с того, что мало кто может похвастаться тем, что его вообще когда-либо связывали. И привязывали к стулу – тем более. Особенно – его же шарфом. По его же инициативе. По его же инструкции. Под его же возмущённое бормотание: взрослые люди, а связывать заложников не умеете совершенно. И всё, разумеется, ради эксперимента.
Я могу.
И больше мне хвастаться в этой жизни нечем, ага.
А, нет. Теперь есть.
Вчера утром к тем фотографиям (которых у меня, естественно, нет - компромат же) прибавились фотографии и, полагаю, видеозапись того, как я отбиваюсь любимым зонтом-тростью от человека в длинном цветном шарфе и со световой отвёрткой в руках. Фотографии под общим названием: нам нужен Доктор, и по нам это очень заметно.

А из нашего окна… Была видна Тардис. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, на самом деле это был информационный стенд. Но с виду – настоящая Тардис. Вам трое благонадёжных свидетелей это подтвердить могут.

- Люди, которые смогли собрать Тардис, разобрать Тардис смогут и подавно!

Обсуждаем, кто куда и когда идёт смотреть The Day of the Doctor.
- Я в воскресенье буду в «Горизонте». И в «Европе».
- А теперь ещё скажи, что в одно и то же время.
Timey-wimey!

Встретить на просмотре «Доктора Кто» человека, который учился там же, где когда-то училась ты, - замечательно. Вычислить, где этот человек учился, методом нехитрых логических умозаключений на основании неочевидных зацепок – просто бесценно.

11:37 

Времена года.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Во всей этой суматохе (я вам потом расскажу; или нет) совершенно забыла показать вам прекрасное. Исправляюсь – показываю.

Россия, Москва. 1 ноября 2013.

P.S. И 29 октября было то же самое.
P.S.2. Ёлка на фотографии – она не просто украшена; она так наряжена к Новому Году. С 29 октября, да. А что? Готовь сани летом!
P.S.3. Деточки на фасаде здания выглядят ужасающе.

Для контраста и пущего эффекта.
Россия, Москва. 3 апреля 2013.


Календарь? Нет, мой город о нём не слышал.

16:16 

На правах ежедневника.

Лицо, сочувствующее правосудию.
В субботу виделись с Леной. С третьей попытки нам всё-таки удалось пересечься в пространстве и времени.
Поздравила, наконец, хорошего человека с Днём Рождения.
Побродили по центру. Поболтали о своём, о девичьем: о науке, ракетах (авиационных) и планах по покорению Исландии.

Ночь с субботы на воскресенье. Включила впервые за тысячу лет телевизор - попала на серию «Доктора Кто». С Мэттом Смитом.
До того как Мэтта Смита я на экране видела лишь однажды – больше года тому назад (по пути из Ростова в Москву), всего пару минут и сквозь сон. С первого взгляда Доктор в его исполнении мне не понравился. Слишком уж нервным он был. Нервным и дёрганым.
Мой второй взгляд на Доктора-номер-Одиннадцать был куда менее сонным (совсем не) и более пристальным. Посмотрела я целых три серии с ним. И с удивлением обнаружила, что сериал-то не про него, а про некую Клару. Кхм. То есть, и знаете – что? Этот Доктор меня пугает. Он, в отличие от двух своих предшественников, уже не просто эксцентричный путешественник во времени с очаровательной сумасшедшинкой во взгляде, он – псих. Не в обиду ему будет сказано. И ещё - есть в нём что-то категорически нехорошее. Какая-то жуткая сущность, как говорится, behind blue eyes. Это «что-то» нам во всей красе продемонстрировали в рождественском выпуске сериала образца прошлого года, н-да.
Эх, Доктор, Доктор, что с тобой сделали эти коварные сценаристы…
А ещё Коварные Сценаристы ударились в романтику. Зачем?! Ничто так не портит хороший приключенческий сюжет, как романтика класса «штамп на штампе».
Мне теперь даже искренне любопытно – это там весь сезон (седьмой, если не ошибаюсь?) такой, или мне просто опять «повезло» на особо оригинальные серии.

Остаток той ночи я прошаталась по городу. И даже – внезапно – в приятной компании. Последняя, как по мановению волшебной палочки, материализовалась на горизонте, стоило мне задуматься о променаде на сон грядущий.
Сна, в конечном итоге, так и не получилось.
А ранним воскресным утром меня очень удачно застала дома (что практически невозможно) и позвала на выставку-ярмарку всяких дизайнерских прелестей прекрасная Трем.
Насчёт ярмарки. О, этот неловкий момент, когда всё интересное, что там продаётся, у тебя давным-давно есть.

Как в шесть утра понедельника выскочила из дома в туман, так с тех пор и ношусь, как заведённая. И всё по делам, по делам. Как-то я упустила из виду тот славный момент, когда неделя, обещавшая быть почти что свободной, оказалась расписана по секундам. Я всегда упускаю из виду такие моменты.

13:39 

Через тернии к Доктору Кто.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Собственно, про четверг.

Как я в ночи покупала билеты на «The Day of the Doctor» – это отдельная песня.
Надо сказать, что четверг у меня, вообще, задался. В самом кошмарном смысле этого слова.
Проснулась я от жутчайшей головной боли. А всё из-за дождя. Я всегда помираю в пасмурную погоду.
Днём меня огорчили. Нет, разозлили. Определённые личности. Своей поистине выдающейся неадекватностью.
Ближе к вечеру я, как честная девушка, поехала в университет – на занятия. Ну, приехала. А преподаватель приехать не соизволил. Опять. Как, впрочем, и милые одногруппники. Прождала его сорок минут. Позвонила ему – абонент оказался временно недоступен. Временно – это, к слову, до самого позднего вечера. Повстречала у запертой двери на кафедру девушек с другого курса, также его разыскивающих. У них, как оказалось, должна была быть лекция с ним. Должна была – уже полчаса как. Да, в то же время, что и у нас – привет, развесёлое расписание. Пожелала им большей удачи в их поисках и ушла.
Домой не вошла, а ввалилась на грани обморока. Хотя правильнее такое состояние было бы называть: за гранью. С чего бы это? Тонометр мне ответил. Наглядно продемонстрировал. Сто семьдесят три на сто двадцать восемь он мне продемонстрировал. Вместо нормальных – под девяносто на шестьдесят. Я слегка удивилась. Я задумалась: а не вызвать ли мне врача по такому случаю?
Врач… Доктор же! Вспомнила я ассоциативно. Доктор Кто. В кино. А я и забыла уже в суматохе.
Доктора обыкновенного, взвесив все «за» и «против», решила не вызывать. А зачем? Он опять посоветует мне пить сладкий чай, как однажды уже посоветовал в аналогичной ситуации. Посоветовать пить сладкий чай я себе могу и сама. Да, что там. Я даже могу себе этот чай заварить.
А вот насчёт Доктора Кто решила, наконец, выяснить: что-где-когда и что там с билетами.
Надо ли говорить, что вопросом, когда же билеты поступят в продажу, я озадачилась, когда всё прогрессивное человечество эти билеты уже полдня как купило? И не просто купило, а почти раскупило. Почти – это, в данном контексте, волшебное слово.
С удивлением обнаружив, что билеты, как это ни странно, всё ещё есть, я подумала: должно в этом дне быть хоть что-то хорошее. И, наглотавшись анальгина (он спасёт меня ото всего), помчалась в кассы кинотеатра. Ну, насколько, вообще, можно куда-то помчаться на ватных ногах.
Сколько раз покупала билеты в кино заблаговременно - а я люблю именно покупать лично, а не просто заказывать, - столько раз я за ними бегала. Сломя голову. В прямом смысле слова. А зачастую, к тому же, ещё и в плачевном состоянии. Беготню эту я вспоминаю едва ли не с большей нежностью, чем то, ради чего она, собственно, затевалась.

Два билета. На двадцать четвёртое, воскресенье. Для нас с Настей.
Только заполучив их, я осознала, что День Доктора очень удачно совпадает с Настиным Днём Рождения.

16:45 

Remember, remember the 5th of November.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Во вторник виделись с Настей.

Собирались немного пройтись по городу. В кои-то веки, как собирались, так и прошлись – немного. А всё потому, что, стоило нам ступить на тропу прогулки, как с неба закапал дождик. В считаные минуты он превратился в ливень, и нам пришлось от него срочно скрываться, дабы, несмотря на зонт, не промокнуть до нитки.

Наше метро.
Входишь в вестибюль одной, вполне определённой станции. Её название для таких, как ты, ещё специально начертано на входе, точнее – над входом. Проходишь по указателям. Тем не менее, попадаешь в конечном итоге незнамо куда – на платформу совершенно иной станции. Больше того – на другую ветку. Совсем не туда, куда ожидала попасть, но туда, куда тебе надо и даже удобнее.

Город с момента нашей прошлой прогулки местами слегка изменился. А местами – и не слегка. А там, где пока ещё изменился, оказался раскопан.
Так вот.
Идём по родной и любимой Пятницкой улице. С мыслью о том, что вот уже совсем скоро придём туда, где по доброй традиции всегда прячемся от дождя. Я, оглядывая окружающую действительность и не видя там никаких раскопок и строек, ещё радуюсь:
- Ну, хоть здесь ничего не изменилось.
Только вымолвить успела, как выясняется: нашу прекрасную явочную кофейню внезапно закрыли. Изверги.
Вот уж, действительно: ничего не.

- Иногда мне так хочется сжечь свою школу!
Отличное признание! Просто отличное – для пятого ноября.
Прим. автора. В идеале это желание надо исполнять в день выпускного. Как все разойдутся – так сразу. И заезженное «Прощай, школа!» заиграет новыми красками. Извините.

Кофейня. И люди вокруг. Вернее, колоритные персонажи.
Неформального вида официантка с абсолютно мужским голосом.
Человек с фотокамерой. Сей персонаж в различных его ипостасях преследует меня – человека, который всё ещё не любит фотографироваться – практически всюду. Нынешний папарацци был такой… папарацци. Он сидел на самом видном месте и при этом пытался фотографировать окружающий мир и его обитателей незаметно. Камерой с крупногабаритным объективом. Пытался, как вы понимаете, не слишком успешно. После второго красноречивого взгляда в свой адрес с моей стороны, камеру он убрал. И принялся просто следить за происходящим из-за раскрытой газеты. Ну, знаете, как шпионы из фильмов. Шпион, надо сказать, из него был совсем никудышный. Примерно, как папарацци. Вскоре он осознал это и печально куда-то сгинул.
Вся такая надменная дама в мехах (на дворе плюс пятнадцать, к вашему сведению) и с книжкой. Она застыла на полпути к выходу, когда Настя радостно сообщила на всю кофейню, что не планирует жить до глубокой старости. И минут пять, если не дольше, стояла, как вкопанная, посреди зала и слушала нашу беседу о том: что лучше, когда жить надоест, - застрелиться или полететь с крыши. На самом деле, ни то, ни другое. Есть как минимум два варианта получше. Но сказать я хотела не это, а то, что такого панического ужаса как тот, с которым она наблюдала за нами, я давненько не наблюдала. Настя не видела выражения её лица, поскольку сидела к ней спиной. А вот я – видела. И очень старалась не рассмеяться. В кои-то веки даже вполне успешно.
По иронии судьбы, место дамы в мехах заняла женщина в лёгкой шифоновой кофточке.
Весёлые ребята, которым нужен был психиатр. Нужен он им был не по моему скромному мнению, а по их собственному. А всё для того, чтобы познакомить с ним девушку одного из них, которую они оба боятся.
Ощущение «кто эти люди и где мои вещи», ага. Всегда со мной.


И – о вчерашнем дне вкратце.
Прекрасная новость вчерашнего дня: внезапно - ну, очень внезапно - я тоже иду смотреть «The Day of the Doctor» в кино.
Какие причины и следствия довели меня до такого меня к этому привели, я расскажу вам завтра. Потому что рассказывать о событиях своей жизни хоть сколь-нибудь своевременно я по-прежнему патологически не успеваю.

20:08 

I believe in Sherlock Holmes.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Вчера мы с Таней были в библиотеке иностранной литературы – на лекции, посвящённой великому и прекрасному консультирующему детективу Шерлоку нашему Холмсу

Очаровательная дама-лектор про одного из Уотсонов:
- Он был дураком. Абсолютным, катастрофическим дураком. И зачем только Холмс таскал его с собой на места преступлений? Помощи от него не было никакой, он даже мемуаров не писал. Может, Холмс просто боялся оставлять его одного дома?
Картина маслом. Место преступления.
- Здравствуйте, меня зовут Шерлок Холмс, а это мой друг – доктор Уотсон. Я притащил его сюда, потому что боюсь оставлять одного дома: мало ли что он там натворит без присмотра.
Я ведь теперь хочу это видеть. Очень хочу. Серьёзно! И чтобы у Холмса – такой смущённо-удручённый вид. Мол, вот же ж наградил бог приятелем: терпеть трудно, прибить – жалко.

Когда на экране проектора появился светлый лик Бенедикта Камбербетча, зал содрогнулся от восторженного девичьего:
- А-ах!
Куда там Ирен Адлер с её томными стонами!
- Я знаю, что вы все пришли сюда ради этого, - прокомментировала зрительскую радость от созерцания фотографии Бенедикта очаровательная дама-лектор.

Не соглашусь с очаровательной дамой насчёт того, что Лондон в версии BBC – сказочный город. Нет, нет и ещё раз нет! Никакой он не сказочный там! Ни на йоту. Наоборот, он там настоящий. В кои-то веки. Там, вообще, всё настоящее. До абсурда.
Все события, показанные в сериале, – они потрясающие, удивительные. Но притом – не невероятные, не невозможные, не фантастические. Почти точные копии многих из них существуют в реальности, а те, что пока не существуют, вполне могут существовать. И именно в этом их прелесть. То же касается и героев. Будь они совершенно невероятными или даже не несовершенно – они были бы далеко не так интересны.
Обычно, когда я смотрю кино, я как Станиславский – не верю. (Поэтому и смотрю его редко). А в «Шерлока» верю безоговорочно. «Шерлок», вообще, упорно не воспринимается мной как кино (=вымысел). Исключительно как история из жизни, пусть и не знакомых тебе, но реальных людей, только не просто рассказанная, а ещё и визуализированная.
Я верю в Шерлока Холмса и во все эти истории. А вы?

В заключение, пара слов про библиотеку.
Подходы к ней охраняют чугунные бюсты великих людей. Стоящие на своих постаментах во дворе-колодце, в мистической полутьме они выглядят… Так же, как в вечерней полутьме выглядят незабвенные скульптуры из «Музеона» - весьма интересно.
Самые стойкие граждане через некоторое время после окончания лекции про Шерлока собирались вокруг этих бюстов бегать с фонариком. Дескать, экскурсия. Цель её – найти труп, не иначе. Нашли – экскурсия удалась. Не нашли – в следующий раз обязательно повезёт.
А мы там не бегали, мы гордо шли. Безо всяких фонариков. Вот.

17:19 

Самураи.

Лицо, сочувствующее правосудию.
А знаете, где мы с Таней были вчерашним вечером? А были мы на открытии выставки «Самураи. 47 ронинов».
Выставка замечательная! Экспонаты – один другого интереснее и краше.
Некоторые из них я вам сейчас покажу.

Помимо прекрасных экспонатов, там ещё там были прекрасные люди. Люди, привет вам! =)
В самом начале вечера они по просьбам трудящихся изобразили «церемонию надевания пояса оби» - как окрестил сей процесс один из журналистов. А несколько позже устроили на глазах у изумлённой публики фотосессию на тему: «Как и как не надо фотографироваться в кимоно». Как. Не. Надо. Фотографироваться. Даёшь по-настоящему оригинальные темы для фотосессий!

Под занавес вечера, уже почти ночью, мне продемонстрировали новогоднюю ёлку. Наряженную. И поздравили с Новым Годом. Но это уже другая история.

А теперь – самураи.
Знакомьтесь, Лось и Заяц. На самом деле, один из них - Лев, но по нему (ни по кому из них) этого не заметно.

Их коллеги и ещё много кого и чего интересного.

18:40 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Собирались мы с Катериной пойти в музей, а в итоге, как водится, пошли просто гулять. Потому что музей от нас никуда не денется, а погода такая прекрасная когда ещё будет.

Гоголевский бульвар – это последнее место, где я ожидала увидеть кусочек Арктики. Тем не менее, он там был. Вернее, там была выставка фотографий из Арктики.
Чуть больше года назад в Калининграде – это тоже была выставка фотографий. Тогда я влюбилась в Арктику и размечталась однажды туда непременно добраться.
С тех пор Арктика вместе со всем остальным севером регулярно мне о себе напоминают.

Про наш коварный план - покататься зимой своим ходом по окрестностям Мурманска я молчу, дабы не бередить никому душу.
Нынешним летом в Питере, разыскивая свой паром, я набрела на ледокол. Настоящий, хотя в данный момент и не действующий.
Единственный подходящий мне по временному фактору поезд из Питера до Москвы оказался поездом «Мурманск-Анапа». В нём я ехала вместе с дамой, чей муж, как выяснилось в ходе нашей с ней светской беседы, работает на действующем атомном ледоколе.
В сентябре о себе дала знать Исландия. А вчера днём Исландия весьма многозначительно посмотрела на меня с фотографий. И теперь я хочу туда даже больше, чем раньше. Но, естественно, не зимой. Вообще, надвигающаяся зима мне сейчас как-то очень некстати.

Знаете ли вы, что: из Мурманска до обожаемой мною земли Франца-Иосифа лететь всего три с половиной часа. Даже меньше, чем из Москвы в Лондон. Никаких регулярных рейсов, естественно. Но – тем не менее.
Я знаю. Уже полгода примерно, как знаю. И знание это меня очень греет.
Ещё туда можно доплыть на ледоколе – как, собственно, и поступают нормальные туристы. Но я не хочу, как туристы: централизованно и, соответственно, без должной свободы передвижения там, куда ты приплыл. Я хочу – своим ходом. Или в научную экспедицию.
И покататься на ледоколе тоже очень хочу. Только недолго, чтобы не надоело. В качестве ледокола – «Ямал» с его саблезубой улыбкой, пожалуйста.

А ещё я знаю, что мне было бы очень комфортно там – в Арктике. И просто на Севере. Даже с поправкой на то, что я не слишком здорово переношу холод.
Почему я так уверена в том, что мне будет комфортно там, где комфортно не может быть по определению? А кто его знает. Но я уверена.

01:20 

А у нас - Новый год.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Начнём с противоречия только что сказанному. (См. заголовок.)
Где-то вчера был шторм, а у нас – форменная весна. Нам бы теперь такую погоду, да до весны календарной.

Каждый год, тридцать первого декабря… Периодически я хожу вместе с Таней покупать что-нибудь… небанальное. Сегодня (календарно – уже вчера) в качестве небанального была флейта. Розовая! В смысле, красная. Брусничного оттенка. Или малинового. В зависимости от освещения и ваших представлений о том, как должны выглядеть эти оттенки.
Вот научится Таня играть на флейте, вот достану я из закромов шкафа свою скрипку, и будем мы с ней дуэтом играть что-нибудь душераздирающее. Даже если оно не будет душераздирающим по природе своей, в нашем исполнении оно будет душераздирающим.

На дворе двадцать девятое октября. Вчера было.
Двадцать девятое октября – это…
«Три дня до Рождества» - по мнению сотрудников Старбакса на Маяковской.
Самое время собирать камни наряжать ёлку - по мнению тех прекрасных людей, которые украсили гирляндами ёлки неподалёку от Таниного дома.
То есть, мои проблемы с ориентированием во времени, - это ещё не проблемы. Далеко не.

Финиш этого вечера - это был действительно финиш. Полный.
Я не люблю людей, которые ходят, уткнувшись в свой телефон, потому что они могут случайно врезаться в уткнувшегося в свой телефон меня. (с)
В меня никто не врезался. Врезалась, засмотревшись в экран телефона, я. Точнее, столкнулась. На повороте. С компанией гостей столицы, ожесточённого о чём-то споривших в формате «стенка на стенку».
Как столкнулась. Налетела на полном ходу на кого-то. Подняла взгляд от экрана мобильного – узрела перед собой товарища малоприятной наружности. А на фоне товарища – нескольких человек, ведущих друг с другом бурную дискуссию, явно клонящуюся к драке.
Пока я с интересом разглядывала открывшуюся моему взору картину, мой автопилот сказал товарищу: «ой, извините, пожалуйста». И улыбнулся – предполагалось, что дружелюбно. И уж было пошёл себе дальше, но.
Видимо, моё «извините, пожалуйста» прозвучало как-то не так. Или улыбка была недостаточно дружелюбной. Потому что, как только оно прозвучало, все участники бурной дискуссии дружно умолкли и уставились на меня. Постояли так пару секунд (мне как раз хватило, чтобы сделать шаг в сторону), а потом взяли – и разбежались. В прямом смысле этого слова.
А я? А что – я? Я, на всякий случай, оглянулась – вдруг у меня за спиной стоит какое-то чудище с огнемётом. Чудища не обнаружила. И пошла себе дальше, сотрясаясь от хохота.
Что-это-было? Этот вопрос я адресую каждому второму событию из моей жизни. А иногда и каждому первому.

Насчёт сбежавших от меня гостей столицы.
- Эх, какие у нас нынче нежные гопники пошли с тонкой душевной организацией.
- Ну, должен же хоть кто-то в этом мире быть нежным и с тонкой душевной организацией!
- Действительно, кто, если не они!

В каждом дне должно быть место подвигу. Для меня один из ежедневных подвигов – это вернуться домой целой и невредимой.

18:13 

Не день Бекхэма.

Лицо, сочувствующее правосудию.
У нас с Кейт вчера был «не-день-Бекхэма». Точнее, не вечер.
Прекрасный вечер был, одним словом. Серьёзно.

На полпути к «Тверской» мы вспомнили о том, что нам надо обратно на «Театральную» - в Дом Книги, который на Дмитровке.
От того места, где мы в тот момент находились, до Дома Книги идти было от силы минут десять. Ну, пятнадцать – если совсем уж по-черепашьи. Мы шли почти час. Быстрым шагом, время от времени переходящим в галоп.
Почему? Потому что мы шли в обход. Через Лубянку, Китай-город, Красную площадь. А почему же мы шли в обход? А потому что пойти просто обратно – кратчайшим путём – мы как-то не догадались.

Приходим в Дом Книги – спрашиваем некую книгу. Нам говорят: нет её. Где есть? В Доме книги на Кузнецком мосту. Мы уж было обрадовались: Кузнецкий мост – это ведь совсем близко. Практически в двух шагах от Большой Дмитровки.
И действительно – в двух шагах. Если идти в нужную сторону. А теперь угадайте: в какую сторону пошли мы. А пошли мы зачем-то - опять в сторону «Тверской». По инерции. И притом – с полной уверенность в том, что идём в правильном направлении.
Обошли все переулки и улочки на отрезке «Театральная» - «Чеховская». Кузнецкого моста среди них (естественно) не обнаружили. Удивились – вы помните про уверенность насчёт «идём, куда надо». Обошли ещё раз – с тем же успехом. Попросили помощи зала в лице google-maps. Google-maps послали нас неизвестно куда нелинейным путём. Зато приятным голосом.
Побродили ещё немного по замкнутому кругу переулочков, залитых светом и музыкой на любой вкус. Поняли, что пешком мы из этого круга не выберемся никогда. Не сегодня – уж точно.

Докатились – поехали на «Кузнецкий мост» на метро. От «Охотного ряда». Там идти – две минуты. Быстрее, чем ехать. Причём, идти - по родным улицам. По которым в любое другое время я дошла бы куда угодно с завязанными глазами. Но иногда google-maps в моей голове превращаются в яндекс-карты. И вчера это был именно тот самый случай – давление под сто шестьдесят при нормальном под девяносто не проходит бесследно; от него всегда слегка рассыпается картина мира.
Докатились. В прямом смысле этого слова.
Добегаем до книжного, а он уже не работает. Закрылся до завтра две минуты назад.

Как мы смеялись, когда, пройдя буквально три шага вперёд от закрытого книжного, обнаружили перед собой ЦУМ, а пройдя ещё три шага – Дом Книги, от которого шли сюда целую вечность и даже вот ехали.

Неудачей с книжным злоключения того вечера не ограничились.
Отчаявшись добыть нужную книгу раньше, чем завтра, мы отправились ужинать. Оправились – в один ресторан. Пришли – в другой, что поближе. И, разумеется, он оказался закрыт под какое-то массовое мероприятие. Пришлось идти дальше – туда, куда собирались изначально. Хорошо хоть там для нас нашлось место.

Стоило нам вновь выбраться на свежий воздух, как там начался дождь. А я без зонта. Привет, закон подлости! Давно не виделись, правда?
А впрочем, гулять под дождём без зонта мне в кои-то веки понравилось. В основном потому, что непосредственно до меня, застёгнутой на все пуговицы, дождь не добирался.
Я шла домой по пустынной улице, мрачно поблёскивающей в ржавом свете фонарей, одна, под дождём, без зонта, и думала: как окружающая меня реальность сейчас похожа на кадр из сериала Whitechapel. Это была очень приятная мысль, несмотря на то, что сериал, вообще-то, про кошмарные, даже по моим меркам, убийства.

16:03 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Давно хотела слегка покромсать свою шевелюру. Эту косу-до-пояса, которая фактически не коса, разумеется, косы мне ещё не хватало для полного счастья, но по сути своей – она самая. Слегка – это на две трети. Как минимум.
Сегодня, в четыре утра, наконец, покромсала. Своими руками. В смысле, огромными, швейными ножницами, ибо других не нашла. На одну треть.
Вторую треть, так уж и быть, оставлю на растерзание парикмахеру. Я свою дозу порцию удовольствия от безвредного саморазрушения уже получила. Хожу теперь страшно довольная.

Намедни была в гостях у подруги. У подруги есть кошка. С этой кошкой «поиграли мы немножко». Результаты игры налицо. На лице, то бишь. У меня. Несколько царапин на правой щеке.
Царапины неглубокие. Если я захочу, будут совсем незаметными. Но сам факт! К Хэллоуину я снова готова. А впрочем, к нему - в плане жуткого состояния - я готова всегда. Круглосуточно и круглогодично. Хэллоуин – вот он праздник, который всегда со мной.

Кстати, об ужасах жизни.
От столбняка не только умирают. От него ещё и прививки делают. Чтобы не умереть. Это я знала всегда.
В том числе, эти прививки делают людям, раскроившим конечность обо что-то ржаво-железное. Это я сейчас знаю, вот уже несколько дней как – спасибо прекрасной Трем. Сейчас знаю, а в июле ещё не знала.
Прелесть в том, что не знал этого и корабельный врач, к которому я обратилась за помощью. А если и знал, то со мной своим знанием поделиться не соизволил.
Двое суток после «ранения» я пробегала по городам и весям в полуобморочном состоянии. Будучи абсолютно уверенной в том, что виною тому перемены погоды. То есть, мысль о том, что паршивое самочувствие может быть как-то связано с толком необработанной раной, мне в голову не приходила. И очень зря.
На самом деле, не зря. Приди она мне в голову тогда - ничем бы хорошим это не обернулось. А так – блажен несведущий. Меньше знаешь – крепче спишь, в общем. Вернее, быстрее бегаешь, хоть и прихрамывая.
А на третий день полуобморочное состояние, как пришло неизвестно откуда, так незнамо куда и ушло. Само. Без посторонней помощи. Не вынесло моего безразличия к своей важной персоне, видимо.

18:10 

Лицо, сочувствующее правосудию.
В три часа дня к нам должен был прийти компьютерный мастер. В час у нас отключилось всё электричество. В половине второго оно вернулось.
В два часа раздаётся звонок в домофон. Звонит мастер – мол, а я уже тут.
Хорошо, что дома в тот момент была мама. Хорошо, что она ответила на звонок, а не я. Для мастера хорошо. Потому что я бы его не впустила так рано. Из принципа.
Он мне не друг, чтобы я была рада видеть его когда угодно. Он сам предложил время – три часа дня. Он не позвонил заблаговременно и не предупредил, что придёт на час раньше. Хотя, вообще-то, об этом не предупреждают, об этом спрашивают – можно ли? Он просто приехал. Ну, молодец. Мне-то какое до этого дело?
Мамина логика: ну, он же уже приехал, ну, что же он будет ждать. Замечательно. Если я запишусь к врачу на три часа дня, а приеду в клинику к двум, меня вежливо попросят подождать своего часа, и это будет нормально. Но если в аналогичной по сути своей ситуации подождать попрошу я – это, конечно, будет трагедия века. Человеку же неудобно ждать! Мне, значит, удобно. Кстати, и правда, удобно в том случае, когда причиной тому я сама. Удобно ждать, удобно бросать свои дела раньше времени. А человеку, который сознательно нарушает им же самим установленную договорённость, - неудобно.
Зато потом все искренне удивляются: и почему же в наших краях всё, что ни делается, делается наперекосяк? А вот поэтому. Потому что людям такое «наперекосяк» позволяют, прощают. Другим людям прощают. А тебе не простят.
Ладно. Мастер пришёл, установил интернет и ушёл. Скатертью дорожка.

Чего только не сделаешь, лишь бы не связываться с людьми. В смысле: не обращаться за помощью к специалистам.
Я вот, спровадив мастера, как заправский некромант, оживила дохлый компьютер. Ну, как оживила… Я опять попыталась его включить. Он вполне предсказуемо вновь не включился. Тогда под девизом «хуже уже не будет» я немного его разобрала. Полюбовалась на внутренний мир процессора, перебрала там всё, что смогла перебрать. Вернула процессору его естественный облик и ещё раз – самый-самый последний! – попыталась включить компьютер. Каково было моё удивление, когда он вдруг включился. И не только включился, но и спокойно отдал мне всю информацию с жёсткого диска.
Во второй раз он включаться сходу уже не хочет, но мне это и не надо.

18:15 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Ходили сегодня с Настей гулять.

Станция «Смоленская» в нашем метро не одна. Их две, и прямой пересадки с одной на другую не существует. И я понятия не имею, про какую из них подумала Настя, когда я предложила ей встретиться на «Смоленской».
Осознала я это весьма своевременно - нынешним утром, когда перед выходом из дому благоразумно взглянула на электронную карту метро. А следом за мною всё то же самое осознала и Настя.
Ровно в полдень мы благополучно встретились на «Смоленской-филёвской.

На платформе «Смоленской» нам встретились итальянцы. Тот факт, что они итальянцы, я установила при помощи дедуктивного метода. Они спросили нас - как им оттуда доехать до библиотеки имени Ленина? Мы объяснили им - как. И дружно очень надеемся, что они доехали.

На Старом Арбате к нам подошёл Человек-с-Фотоаппаратом. Назвался корреспондентом и попросил разрешения сфотографировать нас рядышком с инсталляцией в честь юбилея Арбата.
Я-которая-терпеть-не-может-фотографироваться внезапно сказала: да пожалуйста!
Мы сфотографировались. И, по-моему, очень здорово получились на фотографиях.

На Новом Арбате мы видели мальчишку в deerstalker’е. В охотничьей шляпе Шерлока Холмса, то есть. Умилению нашему не было ни конца, ни края.

А у выхода с «Театральной» сегодня стоит очень много разнообразных полицейских машин. Слишком много машин. Подозрительно много, я бы даже сказала. Никто, случайно, не знает – зачем они там сегодня стоят? А то нам любопытно.

Ах, да. Если вы вдруг не в курсе. Название сети кондитерских «Хлеб & Co» расшифровывается как «Хлеб и Кобальт».
Потому что «Co» – это двадцать седьмой элемент таблицы Менделеева: собственно, кобальт.
За наблюдение это спасибо Насте и её товарищам по учёбе.

17:03 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Сначала тебя умоляют о помощи. Потом – угрожают взорвать. А потом – просят засвидетельствовать факт данной угрозы в суде.
Очаровательно!
Называется: Аня впервые за тысячу лет зашла в гости к коллегам…

Как это было.

Сидим мы с коллегой, болтаем за жизнь, не трогаем никого и трогать не собираемся.
И тут в кабинет влетает она – типичная damsel in distress с поправкой на наши реалии. Влетает – и давай с порога заламывать руки и голосить: спасите, помогите, меня хотят убить.

Damsel in distress

19:18 

Keep calm and do science.

Лицо, сочувствующее правосудию.
День первый. Сам день – на природе, вечер – в импровизированной химической лаборатории, ночь – в городе.
День второй. Утром – беседовать с понимающими людьми о криптографии и серийных убийцах, днём – гулять, гулять и ещё раз гулять; до упаду.
Идеальные выходные.


Суббота. «Британские учёные доказали…»
Актовый зал Фундаментальной библиотеки, научное шоу доктора Хала с туманного Альбиона.
Оно начиналось под музыку из бондианы – заглавная тема, привет. И с видеоклипа про мистера Хала в джеймс-бондовском стиле. Химия и Джеймс Бонд – отличное сочетание!
В зале в тот вечер был абсолютный аншлаг. Люди сидели в проходах между рядами, толпились на верхотуре и на балконах. Те, кому в зале места уже не хватило, пытались высмотреть что-то из коридора – боюсь, правда, что безуспешно.
Было много детей, в том числе, совсем маленьких. Они - как, впрочем, и взрослые, - похоже, остались в полном восторге от шоу. Что вовсе не удивительно – шоу ведь получилось просто отличное.

А давайте подожжём ассистента! Ну, хорошо, не его самого, а какую-то пену, которую он держит в руках.
А давайте наглотаемся веселящего газа и будем потом говорить и петь песни не своим голосом.
А давайте насыплем льда в бутылку от кока-колы. Польём этот лёд кипятком. Полюбуемся паром, исходящим из нашей бутылки. А потом закроем бутылку крышечкой и – бежать! Потому что бутылка вскоре красиво взорвётся.
И другие забавные эксперименты с прекрасными комментариями мистера Хала.

Хал говорил по-английски. Говорил много и с юмором. Перевода, конечно же, не было. Какой перевод! Мы ж в МГУ.
В итоге, многие зрители (и особенно дети) не понимали и пятой части того, что он там говорил. А кто-то не понимал и сотой. Хорошо, что химические эксперименты прекрасны сами по себе, и без дополнительных разъяснений.
Хал – молодец. Он, в отличие от своих коллег-преподавателей, очень быстро заметил лёгкое непонимание в атмосфере.
Заметил. Поинтересовался:
- А кто из вас понимает английский?
Точно выяснил, что – далеко не все. И, что самое замечательное, никоим образом не растерялся по этому поводу. А если и растерялся то ничем не выдал своей растерянности. Сказал: а что – логично, мы же не в Англии, мы же в России. И, как ни в чём ни бывало, продолжил шоу.

Ещё из хорошего в тот день был стенд юридического факультета.
Коллеги-юристы выставили на всеобщее обозрение разнообразную криминалистическую технику. Даже машинку для снятия отпечатков пальцев с документов не поленились вытащить из закромов лаборатории. Да что там – они не поленились её включить и гонять в хвост и в гриву до самого вечера.
Забавно, но куда больше, чем механизм работы этой машинки, непосвящённый народ впечатляла его цена - около двух миллионов рублей.

И фотографии из Арктики.
И простенькие фокусы в исполнении физиков.
И, конечно, закат – он в субботу был просто прекрасный. Так же, как наконец-то наладившаяся погода.


Воскресенье.
Философский факультет.

В нынешнем солнечно-ветреном воскресенье тоже нашлось место странному. И вновь это странное было связано с ГЗ.
Выходим мы днём, после лекций на площадь перед ГЗ. А там – ни души. Ни единого человека. И не только на площади, но и вообще – вокруг. Давно - с тех пор, как мы ступили на «старую» территорию университета.
Ладно, идём вперёд, мимо всяких деревьев. Идём, идём, вдруг слышим – где-то там позади хрустят ветки. Хрустят ветки, что-то шуршит, шелестит.
А мы только что прослушали лекцию про серийных убийц….
А потом раздаётся глухой БАМ. Мы оборачиваемся и видим под кроной одного из деревьев помятого субъекта. Который, по всей видимости, только что с этого самого дерева слез. Вернее, сверзился. С дуба рухнул, короче. Вопрос в том, зачем он туда залезал-то.

Ладно, вернёмся к нашим баранам – к фестивалю науки и лекциям.
Помчаться утром после бессонной ночи на другой конец города, чтобы поговорить про маньяков и криптографию, – это по-нашему.

Приятно, что лекции по криминологии и криминалистике читали дамы. А то «не женская профессия», «не женская профессия».
И среди посетителей этих лекций девушек тоже было немало.

Сами лекции – неплохие. То есть, они отличные. Просто я это всё давным-давно знаю.

И нет, кажется, мы сейчас снова уйдём от наших баранов ко всяческой уголовщине.
В субботу, перед тем, как поехать на шоу Хала, мы с приятеьницей хотели добраться до парка – до Тропарёво. Но в итоге забегались и не добрались.
В субботу днём мы хотели туда добраться. А в субботу вечером там нашли труп женщины. Обглоданный растерзанный труп женщины, пропавшей намедни. Вот.

22:08 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Юрист сказал – юрист сделал.
Милейший дядечка с кафедры, похожий одновременно на Юрия Никулина и на Доктора Кто, за время, прошедшее с нашей с ним прошлой встречи, таки изобрёл содержание вверенного ему предмета. Изобрёл, облёк в электронную форму и выложил в общий доступ. В интернет выложил, да.
Задание на выходные: вычислить, куда именно, в интернет-то. Потому что сам он уже не помнит.

Когда я уже от него убегала в закат, этот милейший дядечка спросил у меня – а вы по какой теме диссертацию пишете? Я сказала.
- Так это же – уголовный процесс, - удивился дядечка.
- Ну, да.
- А зачем, если вы пишете диссертацию по процессу, вам криминология? (Прим. автора – на самом деле, оно, конечно, называется не «криминология», а куда более пафосно).
- Не знаю. В расписании есть – и ладно.
Признаться честно, я не знаю, зачем нам как минимум половина предметов из нашего учебного плана.И криминология, надо сказать, ещё далеко не худший из них. Криминологию я люблю.

Что до ненужных предметов… Сравнительное правоведение – к вашим услугам. Любить не прошу, жаловаться тем, кто знает – на что, разрешаю.
Сравнительное правоведение – это симбиоз теории государства и права, истории государства и права (отечественной и зарубежной) и международного права. Короче, курс обществознания за десятый-одиннадцатый класс. За десятый-одиннадцатый класс. На шестом году обучения на юрфаке. Очаровательно.
Читает сей дивный предмет нам под стать ему дивный товарищ с кафедры ТГП. Кафедра ТГП - тихий омут. Там всякое водится. Люди водятся всякие - поголовно причудливые.
Этот товарищ, к примеру, провёл с нами целую пару, и за всю эту пару ни разу на нас не взглянул. Даже мельком. Даже случайно. Полтора часа он глядел в вечность. Или, может быть, в бездну. Стеклянным взором.
Глядел в вечность и не говорил, а механически проговаривал текст. Размеренно. С выражением, модуляциями и интонацией автоответчика. Усугубляло неестественность его речи полнейшее отсутствие на его светлом лике какого-нибудь выражения.
Я ещё думала: ну, кого же, кого мне он, весь из себя отстранённый и механический, напоминает. Сегодня сообразила, что – медиума. Такого, который якобы в трансе. Чьим голосом якобы говорят всякие духи.

Вчера кое-кто доверительно сообщил мне: представляешь себе, он весь прошлый четверг улыбался. Он – это наш медиум незарегистрированный. Моё сознание благоразумно отказывается представлять себе эту картину.

Обычно, когда преподаватели хотят, чтобы у нас в наличии были методички по их предмету, они сами нам их раздают на первой лекции. Или потом присылают по электронной почте. Медиум ни того, ни другого не сделал. Он послал нас на кафедру.
Проблема кафедры ТГП и нас, как людей, которым туда было нужно прорваться: кафедра ТГП обычно пустеет гораздо раньше, чем мы успеваем до неё добраться.
Лично я не могла никого там застать на протяжении двух недель. Застала только вчера и по чистой случайности.

Секретарь кафедры моему появлению очень обрадовалась.
- Ты, если что, заходи, - сказала она. - Я тут до ноября ещё буду.
Вот вам и подтверждение слухов о том, что люди от нас разбегаются.

Про сегодняшний день вот вам картиночка:

Вы ещё можете это успеть!

21:04 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Я взрослый, разумный человек. Нет, правда! Но по мне этого, видимо, не заметно.
- На каком курсе учитесь? – спрашивают меня на соседних кафедрах, в бухгалтерии, в учебной части.
- На втором, - говорю.
Мне снисходительно улыбаются: мол, всё с вами понятно.
- Магистратуры, - тем временем, продолжаю я.
И вот тут у людей отпадают челюсти почему-то.
Вам смешно, а мне… мне тоже смешно. Меня за один только нынешний день уже дважды за первокурсницу приняли. И один раз попытались подсказать, где в нашем бедламе обитают подготовительные курсы для одиннадцатиклассников.

Когда студенты нашего университета обсуждают, сколько лет им ещё осталось учиться, со стороны это выглядит так, будто они обсуждают, сколько лет им ещё сталось сидеть в тюрьме.
Как безысходность выглядит, в общем. Каждый раз умиляюсь, когда наблюдаю такие беседы.

- А как туда (в факультетскую библиотеку) пройти, вам подскажут наши магистранты, - обнадёжила всамделишных первокурсников некая дама из деканата. И, не дожидаясь реакции упомянутых магистрантов на свои слова, умчалась в закат.
А магистранты в лице меня и моей однокурсницы, тем временем, вдруг отчётливо осознали, что при всём желании: нет, не покажут. Потому что сами не знают. Никогда этим не интересовались. А зачем нам, действительно, факультетская библиотека, когда на свете существуют книжные магазины и интернет?

Страшная тайна: вот уже который год я принципиально не читаю никаких учебников по праву. Я читаю только законодательство – там есть всё, что мне надо знать. А всё, чего там нет, - это лишняя информация. И ладно бы ещё просто лишняя, так нет же – она, к тому же, ещё и совершенно неинтересная.

К вопросу о законодательстве.
Благополучно проходив одну четвёртую часть семестра с устаревшим УПК (что, по меркам юрфака, почти смертный грех), я решила – пора. Пора, наконец-то, дойти до книжного магазина и приобрести действующую редакцию кодекса.
Итак, книжный. А там – тетрадки в кружочек, вместо банальной клеточки, ручки в форме человеческих и не только косточек. Эх, где же всё это великолепие было, когда я училась в школе! Мне его в те времена так не хватало.

Недавно видела своего пропащего одногруппника. Да, это Событие с большой буквы, потому что видела я его в третий раз за всё время учёбы в магистратуре. Хожу теперь, хвастаюсь преподавателям: я его видела, а вы - нет. И, знаете, все проникаются значимостью момента.
Видела я его на лекции Прокурора. Прокурор этот обычно весь из себя суровый и недружелюбный. А тут вдруг был добрый и, кажется, даже немного растерянный. От радости по поводу встречи с Пропащим, не иначе.
Чтобы вы понимали масштабы сей радости: он у Пропащего научрук. О чём сам Пропащий, по его словам, узнал две недели назад.

Научрук – как много в этом слове. Я свою официальную научную руководительницу не видела и не слышала с марта, наверное. А неофициальной сейчас совершенно не до меня. И пускай будет не до меня как можно дольше.

Источник, заслуживающий доверия, сообщает занятные вести с полей: наша кафедра потихоньку трещит по швам.
Административный персонал уже слегка разбежался. А всё из-за какой-то очередной реформы образования. В результате этой реформы зарплаты сотрудников вуза должны были стать больше. Должны были. А стали, в конечном итоге, ещё меньше, чем были, – хотя вот, казалось бы, куда там уж меньше-то.
Зарплаты уменьшились, а работы при этом меньше не стало. Вот люди и побежали туда, где получше.
Работа сбежавших секретарей и не только упала на плечи преподавателей. Тех это всё не сказать, что обрадовало. Тем более, что с их зарплатами тоже сталось что-то печальное. В итоге, они теперь тоже хотят бежать. И хотят они этого очень правильно.
Лишь бы только не разбежались раньше моей защиты. Вот после защиты – да на здоровье. После защиты – хоть трава не расти в этом прекрасном и удивительном учреждении. (Хотя она там и так не растёт - вырастешь тут на извечной стройке).

22:12 

Гори, гори ясно.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Понедельник – день тяжёлый.
В понедельник мой комп, не выдержав жизни такой, внезапно скончался. Внезапно – это вообще ключевое слово в общении с техникой, как я понимаю.
Комп не жалко - он своё отслужил. Жалко ту информацию, которая благополучно осталась в недрах его памяти.
С другой стороны, я давно собиралась устроить масштабную чистку жёсткого диска. Так бы – когда ещё собралась. А так – оно всё само: и собралось, и свершилось. Ну и что, что весьма неожиданно и радикально. Зато быстро и наверняка.
К тому же, всё самое важное мне обещали восстановить и вернуть.
Что интересно: куски диссертации в понятие самого важного не входят никоим образом.
Кстати, про диссертацию. Чует моё сердце, это она старый комп доконала. Она могла.

Хорошо жить в двух шагах от магазина цифровой техники. Сломалось дома что-то жизненно необходимое – вышла, прошла двадцать метров и купила ему замену. И всё. Никаких поездок на другой конец города, никакого таскания тяжестей.
Вообще-то, я знала, какой ноутбук хочу. Но его в магазине, естественно, не оказалось. Бежать в другой магазин мне уже было некогда. Поэтому я купила первый попавшийся. Приглянувшийся, в смысле. И сейчас своим выбором очень довольна.
А за тем, который хочу, поеду потом специально.

Хотела бы я показать вам свои выходные на фотографиях. Но не судьба. Если до компьютера мои руки дошли, наконец, то до фотика они доберутся явно нескоро.
Что ж, не могу пока показать, так хоть расскажу.
Выходные прошли под девизом: «Круг Света 2013». Посмотри всё-всё-всё, что покажут в рамках этого фестиваля. И я посмотрела!

Пятница, вечер. Открытие фестиваля в «Лужниках» меня как-то не впечатлило.
Тем не менее, на следующий день я, прихватив с собой маму, снова помчалась на фестиваль. На этот раз – в Царицыно. Изначально мы собирались совсем не туда. Мы собирались на Театральную Площадь. Но там мы и безо всякого фестиваля бываем почти ежедневно. А в Царицино не были уже тысячу лет, а тут такая оказия.
Приезжаем в Царицино. А на в входе в парк – очередь. Длинная такая, аж до самого выхода из метро. И даже чуть дальше.
Очередь. В Царицино. Впервые в жизни такое вижу.
Самой лучшей и интересной частью нашей вылазки на природу были скитания по холодному, тёмному парку на обратном пути под девизом: давай срежем путь.
А вот световое шоу, ради которого мы туда, собственно, и поехали на ночь глядя, нас здорово разочаровало. Не то, чтобы оно было ужасным, нет. Всё было довольно мило. Но примитивно. Катастрофически примитивно для шоу.
Дворец менял свой окрас. Иногда. Очень нечасто. С просто синего, скажем, на сиреневый с розовым. А потом – по прошествии ещё целой вечности – скажем, на просто красный. Или на белый. Действо это сопровождали пляски лучей белого света. И музыка. Однажды, на пару минут, включили фонтан. И всё. Никаких вам оптических иллюзий, никакой световой живописи. Одним словом: скучно!
На фотографиях всё это выглядит гораздо лучше, чем в жизни.
А ведь там ещё был парк инсталляций! О, думала я, сворачивая туда, уж там-то точно должно быть что-нибудь потрясающее. Но ничего потрясающего там не оказалось. Увы.
Из парка мы сбежали за час до окончания светопреставления. Мама хотела ехать домой – отогреваться. Я хотела доехать до Театральной площади и узнать, что творится там. В конечном итоге, поехали мы на площадь.
Приезжаем. На площади – ничего. Ни намёка на представление. И люди все энергично расходятся кто куда. На дворе половина одиннадцатого. Теоретически до окончания фестивального дня ещё аж полчаса. По всем внешним признакам, этот день завершился раньше положенного.
Пока мы стояли и думали, куда нам двигаться дальше, Большой неожиданно озарился всеми цветами радуги. И началось представление. Целых три представления даже.
И знаете – что? Представления эти были прекрасны-прекрасны. За исключением, может быть, пары мелких фрагментов. Особенно мне приглянулось «строительство» Большого и та история, на протяжении которой театр превращался в другие, не менее интересные и красивые, московские достопримечательности. И космос, конечно. Я бы сказала вам: срочно бегите и приобщайтесь, да, к сожалению, поздно уже.

Обычно я очень печалюсь о том, что у нас осенью рано темнеет. Семь часов – это очень рано, на самом деле.
В выходные я тоже жалела о том, что темнеет в семь. Только в этот раз семь часов – это было не рано, а слишком поздно. Темнело бы раньше – дольше длились бы фестивальные дни, больше всего интересного можно было бы увидать.

Воскресенье – это был потрясающий день. Солнечный, тёплый. Носителям олимпийского огня, как их тут обозвал один прекрасный человек, очень повезло с погодой. Да и вообще, всем москвичам повезло.
Весь день я гуляла в хорошей компании, а вечером в той же компании смотрела программу конкурса «Art Vision», которую демонстрировали прямо на фасаде Манежа.
Любопытный факт: из всей конкурсной программы ни один ролик мне не понравился от и до, при этом отдельные фрагменты некоторых роликов мне понравились очень. И да, я пожалуй, согласна с решением жюри насчёт победителей.
А ещё это было так здорово – стоять на стеклянных пирамидах с Манежной площади. То есть, прямо на них. На наклонных плоскостях из стекла, прямо над коридором торгового центра.
Уж не знаю, с чего я решила, что тем же вечером должен быть ещё и салют в Лужниках. Не знаю, с чего решила, что – именно этим вечером.
Знать я не знаю, но в Лужники мы поехали. К десяти вечера. Приехали. Потоптались полчаса там, в потёмках. Салюта так и не дождались. Уехали.
А на следующий день я прихожу домой в девять вечера. Слышу за окном типичный салютный грохот. Гляжу, а там – тот самый салют. Красивый такой. И главное - полная панорама. Лучше, чем в трансляции. И зачем, спрашивается, я собиралась смотреть его из Лужников, когда он так замечательно виден из окна моей комнаты?

А сегодня я видела олимпийский огонь. Специально приехала в центр на полчаса раньше, чем надо было по делу, чтобы застать старт эстафеты. Застала! Довольная этим просто ужасно.
Про эстафету. Сам олимпийский огонь просто блекнет на фоне реакции на него окружающих.
Олимпийский огонь. Эстафета. Казалось бы, милое дело. Смотри себе и умиляйся. Но народ, в большинстве своём, почему-то не умилялся. Народ ныл – и чего мы сюда приехали, и кому всё это надо. Странные люди. И чего, действительно, с утра пораньше ехали на Васильевский спуск, с таким-то весёлым мнением насчёт всего происходящего.

Салют, который сегодня (вот только что) внезапно случился на Красной площади я видела тоже. И снова – из собственного окна.

20:00 

Лицо, сочувствующее правосудию.
Есть у меня один таракан.
Я не могу говорить о всяческой ерунде с человеком, с которым мне надо – нам надо – поговорить о чём-то серьёзном и важном.
Речь не идёт о выяснении отношений. Отношений ни с кем я не выясняю принципиально. Потому что если отношения надо выяснять – их не надо выяснять. Их надо прекращать как можно скорее. В противном случае, ты всю жизнь будешь выяснять отношения вместо того, чтобы жить.
Речь идёт о каких-то делах, планах, проблемах, которые касаются не только тебя. Не потому, что тебе так хочется, а просто потому что.
И когда при наличии этих дел, планов, проблем и тысячи сопряжённых с ними неясностей, человек старательно не обсуждает со мной их, зато радостно обсуждает всё, что угодно, кроме, я чувствую себя... сюрреалистично. И вовсе не в лучшем смысле этого слова.

Второй таракан – прародитель первого.
Я не могу «не думать об этом», если «это» является для меня важным. В моём понимании, на свете не так уж и много действительно важных вещей, и те немногие, которые всё-таки есть, определённо стоят того, чтобы о них думать.
Для кого-то издевательство – это когда у них просят совета. А для меня издевательство чистой воды – советы не думать о важном.
«Не думай», - такой совет, на мой взгляд, может дать только тот, кто в состоянии сам его выполнить. Лично я – не в состоянии. В принципе. Я могу не афишировать свои мысли, могу, помимо действительно важного, думать на сто пятьдесят тем и параллельно с этим делать сто дел. Но вот совершенно не думать о важном - хотя бы секундочку, хотя бы рефреном - я не могу. На то оно мне и важное, в конце-то концов.

Тараканьи бега.

19:20 

Безумный, безумный мир.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мне одной Дайри коварно сменили дизайн без моего ведома, или есть и другие счастливцы?
И нет, я не только сейчас это заметила. Заметила перемены я давно. Просто сказать о них руки не доходили.


На дворе всего лишь тридцатое сентября. В Москве, меж тем, уже - первый снег. И даже не совсем первый, как я понимаю, а первый в этом году, который я вижу своими глазами.
Красиво, конечно, но холодно просто ужасно.
Как дальше жить в таком климате – это большой вопрос. И с каждым годом этот вопрос становится всё актуальнее.

Мне сегодня в час пик в метро уступили место, потому что я была без наушников и без макияжа.
- Такие девушки нынче редкость, - сказал мил-человек, уступивший мне место. - Их беречь надо.

А вчера ко мне на тёмной, пустынной улице подошёл человек наружности «за плечами три срока». Спросил – сколько времени?
Я ответила. И, знаете, он так этому удивился. Так удивился, что аж растрогался.
Сказал:
- Понимаете, я до того, как вас встретил, спрашивал время у четырёх человек. У каждого из них был в руках телефон. То есть, технически они подсказать мне могли. Могли. Но никто из них не подсказал - все отмахнулись.
А всё потому, что человек, обратившийся к ним с вопросом, непрезентабельно выглядел.

Мир, в котором девушка без наушников в ушах и макияжа – это редкость, а люди ленятся подсказать время прохожему, если он плохо выглядит, - ты безумный, безумный.

My life, my game, my rules and I'm the winner, of course.

главная